Страница 98 из 148
Длинных, как поезд, стрекоз с прозрачными крыльями, от которых шла рябь по воздуху, и хвостами, заканчивающимися жалами, похожими на копья. Они пикировали с неба, пробивая защитные купола, и высасывали из живых всё, что можно было высосать, оставляя после себя пустые оболочки.
— И это они называют космической саранчой? — спросил я, чувствуя, как внутри разгорается голод.
Гном кивнул, сглотнув.
— Ну и дрянь на вид, — добавил я, возвращая планшет.
Трикстер, сидящая на крыше любимой высотки, свесив ноги с перил, комментировала происходящее с обычной для себя весёлостью. Я поймал себя на мысли, что она, кажется, единственная, кому происходящее доставляло удовольствие.
— Где сейчас рой? — спросил я, отрывая взгляд от планшета.
Эльф за панелью управления отозвался первым:
— Основная волна жрёт три основные колонии. Три крупных скопления. Защитные системы сбивают до семидесяти процентов, но оставшиеся… — он запнулся, — оставшиеся прорываются. Потери растут с каждой секундой.
Он перевёл дух, пальцы забегали по голографической панели, выстраивая карту.
— Но благодаря госпоже Архонтессе дело сдвинулось с мёртвой точки. Мы смогли поднять флот. Скоро начнём зачистку территории во всех системах… — он поднял на меня глаза, и в них читалось то, что он не решался сказать вслух. — Но сами понимаете: истинный враг ждёт.
Я посмотрел на карту. Три красных пятна пульсировали над колониями — Аленией, Валериантией, Терридрой. Каждое из них прямо нависало над планетами. Но над столичным миром Лирелоном выделялось ещё одно — огромное, перекрывающее треть континента. Главная матка роя.
— Подлетите к тем, что находятся вблизи столицы. У меня будет перекус. Потом — главная матка, а дальше — к остальным колониям.
Я повернулся к карте, пальцем обводя зоны поражения.
— Всему флоту готовиться к встрече с Тарионом. Если те ударят — сдерживать натиск до моего появления.
В рубке повисла тишина. Гномы переглянулись, эльфы замерли над экранами. Одна из валькирий, которая прибыла со мной, шагнула вперёд, но я остановил её взглядом.
— Господин Архонт, — голос девочки дрожал, — вы хотите выйти против роя один? На этом корабле? Вместе с нами?
Я посмотрел на неё. Потом на карту, где горели десятки тысяч мелких красных точек, образующих одну большую. Потом внутрь себя, где голод Разрушителя уже потихоньку сходил с ума.
— Этот корабль идёт прямо к жукам, — приказал я, и мой голос был похож на голос Архонтессы — никаких эмоций. — А остальные пусть готовятся к встрече с Тарионом. Я разберусь с роем, пока они будут сдерживать вражеский флот, если те вдруг решат атаковать.
— Но, господин Архонт, как вы…
— Я чувствую их, — перебил я. — Каждую тварь. Каждую душу, если это можно назвать душой. — Я коснулся пальцами виска. — Мне не нужно выходить наружу. Я сожру их отсюда.
В рубке стало тихо. Очень тихо.
Гном за штурвалом сглотнул, но кивнул. Пальцы его забегали по панели, закладывая маршрут прямо в самое пекло.
Я закрыл глаза. И сразу же увидел их. Тысячи огней — тусклых, лишённых разума, но полных голода. Такого же, как мой. Только мой голод был намного сильнее. И он уже чувствовал добычу.
Когда корабль приблизился, я заметил, как множество точек полетели в нашу сторону. Это подтвердили выкрики экипажа.
— Господин Архонт! — голос гнома сорвался на крик. — Они летят! Там… там живая туча этих тварей!
— ГОСПОДИН АРХОНТ! — закричал кто-то ещё.
Но я не слушал. Я закрыл глаза и принялся за дело.
Живая энергия полилась внутрь меня. Я чувствовал каждую тварь — их тусклые, мерзкие сути, лишённые разума, но полные голода. И я забирал этот голод себе. Огромные жуки, размером с корабль, замирали в воздухе, их хитиновые панцири шли трещинами, из которых сочилась чёрная вонючая кровь. Стрекозы обращались в высушенные досуха мумии, не долетая до цели.
Они гнили на глазах всего экипажа.
Крики в рубке прекратились. Гномы, эльфы, валькирии — все смотрели на меня с ужасом, смешанным с благоговением. Особенно это ощущалось в валькириях — прикажи я им заняться со мной любовью, они бы уже выкинули всех отсюда, чтобы не мешали процессу соития. Я чувствовал их взгляды, но не открывал глаз. Внутри меня голод разрастался, насыщаясь, требуя ещё.
Из динамиков планшета, который так и лежал на столе, донёсся возбуждённый, срывающийся на визг голос Трикстер:
— Смотрите! СМОТРИТЕ! Это мой парень! Он их жрёт! ЖРЁТ, КАК ПИРОЖКИ С КЛУБНИКОЙ!
Даже фразу стырила, вот же сучка.
Я краем уха услышал, как она спрыгнула с крыши, как завопила что-то ещё, как затанцевала на стриме, сверкая задницей в кадре.
— Это мой парень! — голос её перекрывал шум боя. — И скоро он будет делать со мной… — она сделала паузу, явно для эффекта, — и то, и другое! Я вам обязательно включу стрим во время этого процесса! Он мне должен два дня личного времени!
Где-то на заднем плане в рубке слышались крики ужаса и восхищения, но Трикстер было всё равно. Она смеялась, прыгала, размахивала хвостом, а на экране жуки продолжали превращаться в пыль.
Я усмехнулся, не открывая глаз.
— Наглая кошка, — сказал я себе под нос, — но это даже хорошо. Посмотрим на реакцию наших врагов.
Внутри голод затих, насытившись первой дозой. Но я знал — этого мало. На планете ещё оставалось достаточно летающей жрачки.
Я открыл глаза и посмотрел на карту. Красные пятна дрогнули. Их стало меньше. Но матка… матка, точнее самая главная из них, почувствовала меня. И она начала убираться прочь с Лирелона. Другие матки, которые были у остальных колоний, направились в нашу сторону. Твари потеряли всякий интерес к планетам — вся мерзость полетела прямо ко мне, в голодный рот.
— Продолжаем, — сказал я, глядя на карту. — Догоняем улетающую матку. По пути сжираем мелочь.
— Ага, мелочь, — раздался голос одного из эльфов, и в нём слышалось плохо скрываемое восхищение. — Скажите, конечно, господин Архонт.
В рубке кто-то нервно хохотнул. Напряжение разрядилось, но ненадолго.
— Курс на матку, — повторил я. — И поживее. Не хочу, чтобы она уползла.
Корабль дрогнул, набирая скорость. А я потянулся к ней — огромной, пульсирующей сути, которая безумно манила. Это уже не пирожок с клубникой. Это целый клубничный торт.
…
Матке уйти не удалось. Я уже давно сбился со счёту, сколько тварей сожрал на пути к ней, но голод намекал: мало, давай ещё. Когда ты меня ещё так покормишь? Не упускай такой шанс!