Неправильная Любовь

Глава 26 Вторжение Роя

Тронный зал Архонтессы находился в самом сердце парящего замка над Лирелоном. Это было огромное помещение под куполом из сверкающего стекла, сквозь который просвечивало бесконечное небо и сама столица. Пол выложен плитами белого камня вперемешку с тёмно-красным — широкие полосы светлого и тёмного, кровавого оттенка тянулись от входа к трону, создавая иллюзию движения, будто сам зал дышал. По центру, поверх этих полос, был проложен узкий ковёр глубокого кровавого цвета — цвет крови, цвет власти, цвет, который оставляли за собой только правители.

По бокам, вдоль стен, возвышались статуи валькирий в полный рост — каждая смотрела в центр зала, на два трона. Стены, сложенные из того же белого камня с тёмно-красными прожилками, уходили высоко вверх, теряясь под куполом. В промежутках между статуями висели огромные голографические полотна — карта столицы, достопримечательности с разных колоний Велиократии, портреты Архонтессы в разные эпохи. Свет лился сверху, из-под купола, мягкий, рассеянный, но достаточно яркий, чтобы красный в полу и стенах не казался мрачным, а играл, переливался, жил.

Троны стояли на возвышении из трёх широких ступеней. Они были созданы из орихалка — безумно редкого металла, полностью чёрного цвета, который добывали в самых удалённых колониях.

Каждый трон представлял собой очень высокое, мягкое кресло коричневого цвета, рассчитанное на реальный размер Архонтессы в её истинном облике. Спинка, обтянутая тёмно-коричневой тканью, в верхней части изгибалась несколькими полуовалами, напоминая застывшую волну. Подлокотники были широкими, с плавными линиями, повторяющими очертания рук богини. Сиденье — глубокое, мягкое, обтянуто той же тканью, что и спинка.

Вокруг тронов, на нижних ступенях, застыли в полной неподвижности тройка валькирий из личной стражи Архонтессы. Их крылья были сложены, лица — каменные маски, но глаза следили за каждым движением. Дальше, у колонн, стояли остальные — десятки крылатых фигур в лёгких боевых доспехах. В тронном зале всегда было много валькирий. Но сегодня их было больше обычного.

У меня было странное ощущение. Я сидел рядом с Лирел — молча слушал, как она разговаривает с Линдел.

Как я понял ещё до этого, только Линдел разрешено напрямую взаимодействовать с богиней Велиократии. Остальные валькирии — даже самые заслуженные — обращаются к ней только через неё. Она стояла перед возвышением, склонив голову, держа в руках голографический планшет, и докладывала безэмоциональным голосом, подражая госпоже, смотря в пол.

Я слушал вполуха, потому что голова была занята другим. Перед этим у меня был разговор с новообретённой хакершей. Она рассказала о предостережении Трикстер. Я обратился к памяти Разрушителя, что пришла вместе с ключом, и нашёл там информацию об императрице. В множестве описаний её умений выделялось одно: уникальный ментальный удар. Суть его в том, что ударить можно на любом расстоянии. И неплохо так поджарить мозги оппоненту. Поэтому я строго-настрого запретил своей эльфийке хоть раз ещё связываться с Сандрией.

Я перевёл взгляд на Лирел. Она слушала Линдел, но я чувствовал — она тоже неспокойна.

— Что-то не так? — спросил я. Хотя я и сам ощущал смутную тревогу. Или около того.

Внутри отозвалась Мерфи голосом Наблюдательницы:

— Напряжение происходит от того, что кто-то удумал напасть на Велиократию. Корм сам идёт к нам в глотку. Тебе пора, носитель, показать, что значит перейти дорогу Разрушителю. Сожри их всех. Тем более после пожирания достаточного количества разумных тебе станут доступны многие твои особенности. Сейчас ты можешь ощущать живых и неживых, работает чутьё, ну и, естественно, возможность пожирания сути.

Архонтесса повернулась ко мне. В её глазах мелькнуло раздражение.

— Очень странная ситуация, — ответила она на мой вопрос. — Линдел докладывает о странной активности на границах. Системы Алении, Валериантии и Терридры потеряли связь с центром. Мы тоже не можем ни с кем связаться — связь едва проходит. А что ещё хуже — на планету проникли жуки и саранча. Они работают в тандеме.

Глава ордена контроля подняла голову, впервые за всё время доклада.

— Госпожа, — голос её стал тише, — все три системы замолчали одновременно. Ни сигналов бедствия, ни подтверждения получения сообщений. Корабли не могут даже полноценно летать, выходя в космос. Я никогда не сталкивалась с таким. Мы даже не знаем, что сейчас происходит в ближайших колониях.

Лирел медленно поднялась с трона. Она задумчиво прошлась по тронному залу. Валькирии у колонн замерли ещё сильнее, если такое вообще возможно. Тишина стала плотной, почти осязаемой.

— Это не сбой связи, — сказала Архонтесса, помолчав, и голос её зазвенел ещё большим раздражением. — Это мёртвая зона. Шавки из Серого Братства решили перейти мне дорогу. — Она остановилась, развернулась к Линдел, и в её глазах вспыхнул леденящий холод, от которого у обычных валькирий тряслись коленки. — Хуже для них. У меня есть меры противодействия подобному фокусу.

Линдел выпрямилась, ожидая приказа.

— Отправь рабов-смертников с мощными бомбами на борту прямо в сторону тварей, что сумели проскочить охранные системы планеты. И отслеживай ситуацию. Я свяжусь с Этерой — мы казним всех причастных уродов. А дочь Императора станет трофеем моему мужу на свадьбу. Достойно, скажи?

Я поднялся со своего трона.

И в этот момент по залу прошёл мощный импульс. Валькирии, которые минуту назад стояли, внимая в ожидании приказов от Архонтессы, теперь едва держались на ногах. Они в открытую дрожали от нахлынувшего страха. Я видел это краем глаза — как побелели мои крылатые красавицы, сжимающие древки копий и рукояти мечей, как дрогнули крылья даже у самых стойких, кто стоял ближе всего ко мне.

Я случайно отпустил контроль над влиянием Разрушителя.

Нутро Тёмного Эвери, дремавшее всё это время, вдруг распахнуло глаза. Оно скучало. Ему нужны были кровавые зрелища и достойная пища. На собственность в виде Архонтессы оно даже не реагировало — зачем трогать свою рабыню? Её место у ног Разрушителя…

— Подожди, дорогая. Не нужно никаких смертников. — Мой голос, искажённый влиянием Разрушителя, прокатился по залу, и ближайшие ко мне валькирии рухнули на колени. Устояла полностью только сама Лирел. И кое-как Линдел — она вся дрожала, но стояла крепко на ногах. Разве что я обратил внимание на её глаза: в них было обожание. Хм. Не вовремя я покорил сердце самой верной прислужницы Архонтессы.