Неправильная Любовь

Она была… красивой. Этого у неё не отнять. Длинные светлые волосы, почти белые, струились по плечам, переливаясь в мягком свете искусственного солнца. Лицо — тонкое, с правильными чертами, белыми глазами и пухлыми губами, которые сейчас были плотно сжаты. Фигура — то, что надо: высокая, стройная, с аккуратными и одновременно достойными формами. Одета в длинное светлое платье, которое струилось при каждом её движении, словно сотканное из тумана.

Она стояла напротив, опустив глаза, и не произносила ни слова. Только плечи её чуть дрожали.

— Ну, — нарушил я молчание, — что скажешь в своё оправдание? Или мне тебя изнасиловать в качестве знакомства? Наблюдательница предлагала это сделать с Архонтессой, но сломать я хочу таким образом только тебя. Твоими действиями моя личная жизнь обратилась в ад. Я даже в качестве исключения включу редкую для меня жестокость.

Она вздрогнула. Вся её идеальная, выверенная до миллиметра красота на мгновение словно дала трещину. Губы дрогнули, плечи опустились ещё ниже, а из глаз, кажется, вот-вот готовы были брызнуть слёзы.

— Я… — голос её сорвался. — Я не жду пощады, Айлон. И не прошу прощения, потому что слова не возымеют над тобой эффекта. Но если тебе станет легче от того, что ты сделаешь со мной что-то подобное… делай.

— Тогда вперёд, ты сама будешь заслуживать у меня прощение. Всё-таки ты довольно красивая, мне как Тёмному Эвери претит оставлять такую кралю бесхозной. И запомни! — Я на секунду высвободил влияние Разрушителя. — Если меня в акте твоих покорных извинений хоть что-то не устроит, разговор будет другим. Я позову Трикстер, и ты станешь известной на всё Содружество. Я напялю на тебя одежду собаки и буду развлекаться на потеху публики. Поэтому покажи мне раскаяние.

Она медленно подняла глаза. В них блеснули слёзы — красивые, жалкие, такие правильные. Она знала, как это делается. Попыталась повлиять ими на меня, пытаясь разжалобить.

Вот только это бесполезно — я не поверю в эту актёрскую игру, учитывая, что на руках этой твари минимум два трупа и одна калека.

— Ты думаешь, я не понимаю? — кровожадно улыбаясь, спросил я, глядя на неё сверху вниз. — Ты не жертва. Ты охотник. Всё это время ты не просто портила мне жизнь — ты готовила себе место. Место единственной. Чтобы, когда ты наконец выйдешь, я смотрел на тебя как на чудо. Как на ту, кто меня принял. Как на ту, ради кого я прошёл через все страдания. Чтобы я был твоим. Полностью. Безраздельно. А все остальные… они были просто мусором на пути к этой цели. Это не так? Можешь не отвечать, мне и так всё понятно.

Я даже не удивлюсь, если ты окажешься чем-то средним между богиней и смертной, и думаю, можешь сделать так, что жить я буду так же вечно, как хотела сделать сама Архонтесса до момента становления меня Разрушителем. Поэтому спешка в твоём деле была не нужна. Вот только ты не ожидала, что всё пойдёт не так, как ты планировала.

— Я считаю до десяти и уже начну сам. Время пошло! — Влияние Разрушителя ударило по девушке-свету вновь, отчего её вжало в пол.

Она, сопротивляясь давлению, поднялась. Дрожа, едва переставляя ноги, она взмахнула рукой, и одежда на ней сразу развеялась, не оставив даже намёка на ткань, словно её никогда и не было. Она осталась полностью обнажённой, и в этот момент вся её идеальная, выверенная красота предстала передо мной без прикрас. Не глядя на меня, только сжимая кулаки, она направилась к лавке. Каждый шаг давался ей с трудом — тело сотрясала мелкая дрожь, но в глазах, полных страха, горело что-то ещё. Уверенность? Или страх перед позором, который я обещал устроить на всё Содружество?

Когда она подошла ко мне, я схватил её за волосы — светлые, мягкие, струящиеся сквозь пальцы — и притянул к себе. Второй рукой помог с ремнём, и началось наказание.

Она не сопротивлялась. Не просила остановиться. Только вздрагивала от каждого прикосновения, сжимая зубы, чтобы не закричать. А я смотрел в её глаза — белые, чистые, полные слёз — и чувствовал, как внутри меня смешиваются злость, боль и раздражение. Все эти чувства вылились на неё разом.

Если буду удовлетворён — так уж и быть, не дам её в обиду Мерфи. Будет получать так же дозу любви, как и все. Но только тогда, когда я решу, что она этого заслужила. Этот ходячий свет — бестия не хуже Мерфи, быстро сядет мне на шею. Да и Мерфи тоже стоит держать под контролем.

…

Наказание всё-таки вызвало ажиотаж, потому что минут через пять в то место пришла случайная валькирия, и пошло по накатанной: одна, две, а через ещё десяток минут — целый табор валькирий. Архонтесса прибыла под самый конец, когда девушка-свет, вся «испачканная», валялась на траве без сознания. Единственное, о чём я подумал: мне надо бы узнать её имя, а то наказал, а кого наказал — хрен поймёшь.

Лирел возникла из ниоткуда — крылья сложены за спиной, лицо непроницаемое. Она обвела взглядом прячущихся то тут, то там валькирий, потом посмотрела на меня, потом на бесчувственное тело у моих ног.

— Ну и что здесь у нас? — спросила она тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

— Разбирался с личным, — ответил я, поправляя ремень. — Не хотел, чтобы это мешало нашим отношениям в будущем.

Она подошла ближе, рассматривая светящуюся девушку. В её голубых глазах мелькнуло что-то — ревность? Любопытство?

— И кто это?

— Моё проклятье, — сказал я. — В прямом смысле. Светлая сущность, которая делала мою жизнь адом. Теперь она будет пай-девочкой.

Лирел подняла бровь:

— И ты решил установить контроль именно таким способом?

— А какой ещё способ ты предлагаешь? — усмехнулся я. — Поговорить по душам? С ней это бы не сработало. Надо было, чтобы запомнила раз и навсегда. В худшем случае я бы её сожрал, но тогда бы ты осталась без дозы адреналина.

Лирел промолчала, обдумывая мои слова, разглядывая внимательно бесчувственное тело. Придя к какому-то решению, заговорила:

— Знаешь, Айлон, — произнесла она, подходя вплотную, — а ты мне нравишься всё больше. Раньше ты был славным, но мягким. А теперь… — она провела пальцем по моей груди, — теперь в тебе появилось что-то, что заставляет смотреть на тебя иначе. Становишься потихоньку альфа-самцом.

Когда она отстранилась, на её губах играла довольная улыбка.

— Ладно, — сказала она, бросив последний взгляд на тело. — Разбирайся со своей… гостьей. А вечером я буду оценивать твои физиологические изменения. Если честно, меня бесит, что не я первая опробовала тебя в деле, но да ладно.

Она развернулась и исчезла — телепортировалась, судя по всему.