Неправильная Любовь

Глава 12 Пешка медленно становится ферзем?

В тот день я вставал только поесть да в туалет бегал — с такой болью в голове особо ничем не займешься. А у меня, если честно, руки уже чешутся взять какой-нибудь заказ, да вот только, походу, пока мы не прилетим к Архонтессе домой, не видать мне больше работы.

А на следующий день, проснувшись, я сидел на краю кровати, тупо глядя в стену, и чувствовал, как в виске пульсирует эта чертова штука, которую Трикстер мне вставила. Не больно — скорее раздражающе, будто кто-то забыл выключить сигнал тревоги, и он теперь пиликает где-то на периферии сознания, не давая покоя.

Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться. В голове пульсировало, ныло, противно звенело — но я сжал зубы и подумал: хочу туда. Хочу увидеть эту чокнутую кошку и спросить, какого хрена я сутки страдаю, если имплант «работает».

Мир перед глазами поплыл, и я оказался в каком-то океане данных. Это и есть «Мир в Кубе»?

Вокруг всё переливалось. Каждая поверхность, каждый луч света, каждая тень — всё состояло из потоков данных. Данные текли по стенам небоскрёбов, струились под ногами, завивались в спирали над головой. Информация. Словно живая и бесконечная.

Но было не черта не понятно, что всё это значит. Какая-то белеберда...

Я стоял на крыше одного из зданий — судя по размаху, самом высоком в этом районе. Внизу, насколько хватало взгляда, простирался мегаполис. Неоновые огни, голографические вывески, летающий транспорт, который здесь двигался по необычной траектории, не подчиняясь никакой физике.

— Ты не торопился, красноглазик.

Я резко обернулся на голос. Трикстер стояла в паре метров, прислонившись плечом к какой-то металлической конструкции, и лениво поигрывала хвостом. В этот раз она не надевала капюшон.

Те же прекрасные фиолетовые волосы, красивые белые глаза смотрели на меня с непередаваемой смесью насмешки и любопытства. Одета всё так же — нелепая куртка, а под ней короткая футболка, которая ничего не скрывала, и шорты.

— Ты же сказала, он установлен! — выпалил я, забыв про всякие приличия. — Почему я страдаю уже более суток?!

Она быстро подбежала ко мне и начала шептать на ухо:

— Не ной, мальчик. Калибровка, броу. Скоро пройдет. — Её тёплое дыхание касалось моего уха, а хвост обвился вокруг ноги. — Тебе бы язык «Мира в Кубе» выучить не помешало бы. Могу дать имплант, где всё это есть. И даже больше — знания о десятках языков программирования инфосетей.

Она отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. Белые зрачки пульсировали, в них плясал огонь безумия:

— Но мы запишем хоум-видео и отправим его Архонтессе для ознакомления. — Если не заинтересован в моём предложении — то тогда сам будешь думать, что значат эти каракули. Или проси у Орттрона. Хотя это дохлый номер — он и так дал тебе имплант и больше от него ничего не жди.

— Иди в жопу. Если это всё, тогда я возвращаюсь обратно.

Я хотел было уже сконцентрироваться, но она замахала лапками и схватила меня за запястье. Коготки чуть царапнули кожу — не больно, скорее щекотно, но хватка оказалась железной.

— Не горячись, любимый, я же пошутила.

Но в глазах не было и намека на шутку.

— Я хочу тебе кое-что показать. — Она плотно прижалась ко мне, и её нежный шёпот снова начал ласкать ухо. — Тебе ведь интересно, что это за плавающие данные? Покажу на примере Сандрии, дочери Тариона. Как работает тут всё. Ты удачно зашёл в гости, любимый.

Отцепившись от меня, она сделала плавный пас лапками, и летающие вокруг нас потоки данных послушно потянулись к ней, сплетаясь в причудливый узор. Секунда — и передо мной развернулась голографическая картинка.

Высокая женщина, но даже невооружённым взглядом можно было разглядеть намёки на мышцы — тренированное, боевое тело, которое не скрыть никакой формой. Золотые волосы стянуты в строгий пучок. Лицо красивое, но холодное — острые скулы, тонкие губы. Естественно, я оценил и грудь — где-то третьего размера, достойно.

Одета в военную форму Тарионской Империи. Основной цвет — тёмно-красный, почти кровавый. Золотое шитьё на воротнике и манжетах, на груди пара наград, поблёскивающих при каждом движении. На погонах четыре крупные звезды — адмиральские.

Но главное — глаза. Вернее, то, что было вместо них. Левый — сапфир. Правый — рубин. Камни жили своей жизнью — ярко сверкали, реагировали на каждое движение хозяйки. Смотреть на это было жутковато и завораживающе одновременно.

Сандрия. Дочь Императора Тариона. Великий Адмирал. Живая легенда — захватившая семнадцать звёздных систем, ни одного поражения за девяносто пять битв. Добровольно заменила глаза на импланты, чтобы пройти обряд «Кровавого Зрения» и войти в Серое Братство. По крайней мере, так о ней говорят в инфосети.

Я перевёл взгляд на её собеседника. Мужчина как мужчина — ничего особенного на первый взгляд. Карие глаза, чёрные волосы, короткая деловая стрижка. Обычные черты лица, без намёка на аристократическую породу или военную выправку. Но одет с иголочки: строгий деловой костюм, белая рубашка, идеально завязанный галстук. На лацкане пиджака поблёскивала нашивка — белая звезда на чёрном фоне.

Эмблема «Космо-Сериас».

Только теперь я обратил внимание на то, где происходит разговор. Огромные панорамные окна, за которыми простиралась чёрная бездна, усеянная звёздами. Высокие белые колонны, идеально чистые полы, минимум мебели — только стол и кресла. Типичный интерьер для переговоров на орбитальных станциях.

— Это же «Фронтир»? — выкрикнул я. — Система Пустота? База «Космо-Сериас»?

Трикстер довольно кивнула, не сводя глаз с экрана.

Перед ней прямо в воздухе возникло прозрачное окно ввода. Её пальцы забегали по виртуальной клавиатуре с такой скоростью, что я едва успевал следить — строки кода вспыхивали и гасли, выстраиваясь в сложные алгоритмы.

— Что ты делаешь? — спросил я, наблюдая за этим безумным танцем пальцев.

— Взламываю защиту канала Сандрии, — шепнула она, не отрываясь от кода. — Её сапфир, конечно, крутой, но против меня не поможет. Сейчас будем слушать, о чём они там говорят.

Но я уже понял: для Трикстер это не было секретом. Она просто хотела похвастаться своим скиллом хакера. Выпендриться, так скажем.

Последняя строка кода вспыхнула зелёным. Трикстер довольно хмыкнула, и изображение на голограмме дёрнулось, сменив ракурс. Теперь картинка транслировалась будто изнутри — прямо с терминала Сандрии.

И тут же в ушах зазвучали голоса. Чётко, будто я сам стоял в том переговорном зале.