Страница 41 из 148
А сзади, лениво покачиваясь, двигался хвост. Длинный, пушистый, идеально ухоженный — каждая шерстинка лежала так, будто над ней работал профессиональный грумер. Хвост — главная гордость у кошек, это я знал.
— Трикстер, — удивлённо, почти выкрикнул я.
— А ты ожидал кого-то другого? — Она стрельнула глазами и вдруг подмигнула. — Это подмигивание выглядело одновременно жутко и чертовски сексуально. — Тебе нравится быть популярным? Я твоя главная фанатка!
Я открыл было рот, чтобы ответить, но она меня опередила. Причём так, что все слова разом вылетели из головы.
— Дашь автограф на сиськах? — Она без тени смущения подняла то подобие футболки, открывая всё для тщательного досмотра.
Я досмотрел. Честно. Очень тщательно.
— ААА... — выдал я интеллектуально после того, как еле-еле оторвал взгляд. — Ну... Ты же голограмма? Как я должен это сделать?
— Это особая голограмма, — промурлыкала она, поигрывая ушами. — Мы хоть переспать можем — я всё почувствую, если захочу. Так что с автографом тем более проблем не будет. — Она лукаво сощурилась. — Если не сделаешь — я выложу ещё одну бомбу, о которой узнала недавно. Так что вперёд!
Она кинула мне... подобие ручки?
Я поймал этот предмет на автомате и тупо уставился на него. Металлический стержень с мягким наконечником, на корпусе мерцают какие-то символы. На ощупь — почти настоящий. Почти.
Что за хрень происходит с утра?! Она же готовит шоу! Это точно будет в эфире... Стоп. Она что-то сказала про очередную бомбу?
Я даже знать не хочу, о чём она... Пусть лучше так. Мне терять уже нечего.
Судя по тому, как довольно дёрнулся её хвост, она читала меня как открытую книгу.
Я сделал то, что она хотела. Подошёл к голограмме — та оказалась на удивление материальной, тёплой, с лёгкой вибрацией, от которой по телу побежали мурашки. Поднёс ручку к её груди и застыл.
— Что писать? — спросил я растерянно.
— Тут был Айлон! — просияла она, и уши её довольно дёрнулись.
— Твою ж мать... — выдохнул я, но ручку поднёс.
Писать пришлось аккуратно — наконечник оставлял яркую светящуюся надпись прямо на коже, и от каждого прикосновения Трикстер тихо мурлыкала, явно наслаждаясь процессом. Я вывел буквы на одной груди, потом на второй — покрупнее, чтобы точно было видно.
— И подпись добавь, — промурчала она. — С росписью.
Я просто махнул рукой — топиться, так топиться. Сделал то, что она просила.
Когда закончил, она отступила на шаг, полюбовалась результатом и довольно улыбнулась. Надпись красиво мерцала красным светом на фоне её серебристой шёрстки.
— Зачёт, — кивнула она. — Теперь я самая крутая хакерша во всём Содружестве — с автографом от главной звезды. — Она подмигнула. — Ладно, красноглазик, а теперь перейдём к делу. Начну с главного: у тебя ничего не получится. Даже с Архонтессой.
— Эм... ты о чём? — не понял я.
— Речь о Мерфи. — Трикстер склонила голову, и её уши чуть наклонились вперёд. — Она не станет той женушкой, о которой ты так грезишь. Будет максимум хорошая имитация. Но уровня Орттрона она никогда не достигнет. Ты ведь знаешь, кто это, не так ли, любимый?
Я от этой новости сел на пол.
В груди похолодело. Ей нет смысла врать...
— ...
— Орттрон, — медленно произнёс я, чувствуя, как слова вязнут в горле. — Первый великий ИИ. Создатель «Мира в Кубе». Легенда.
— Верно! — Трикстер театрально хлопнула в ладоши, и хвост её довольно дёрнулся. — Но это всё пыль. — Она посмотрела на меня уже серьёзнее. — Так вот, красноглазик, слушай сюда. То, что ты собираешь для Мерфи — биокомпоненты, нейроинтерфейсы, синтетическая мышечная ткань — это всё хорошо. Это сделает её почти живой. Почти.
Она подняла палец, подчёркивая важность момента.
— Она сможет чувствовать. Сможет смеяться, злиться, ревновать тебя к Кире и Лирел. Сможет даже, возможно, полюбить по-настоящему. — Пауза. — Но она никогда не станет тем, чем стал Орттрон. Саморазвивающимся разумом, способным создавать целые миры. Потому что для этого нужно кое-что ещё.
Я молчал, чувствуя, как внутри разрастается пустота.
— Имплант обучения нейромозга, — продолжила Трикстер, и уши её чутко ловили каждую перемену в моём дыхании. — Его должен носить владелец ИИ. Долгое время. Годы, может быть. Чтобы биоИИ впитывал не просто данные, а человечность. Эмоции. Реакции. Тот самый отклик, который нельзя запрограммировать.
Она покачала головой.
— У тебя этого импланта нет. И даже Лирел не сможет его достать, потому что такие импланты не продаются. Их создаёт сам Орттрон для избранных. Тех, кого он лично допускает в «Мир в Кубе».
— И что ты предлагаешь? — Я поднял на неё глаза. — Бросить всё и уйти с тобой к Орттрону? Догадываюсь, ты сможешь перенести нас туда...
Она удивилась. Честно, по-настоящему удивилась — а потом она вдруг рассмеялась и одним лёгким движением скинула капюшон.
Я вообще перестал что-либо понимать в действиях этой кошки.
Фиолетовые волосы. Длинные, с сиреневыми прядями, они рассыпались по плечам, обрамляя острое кошачье личико. Уши — теперь видно полностью — стояли торчком, чуть подрагивая. А глаза... белые глаза смотрели на меня с таким выражением, что я на секунду забыл, как дышать.
— Зачем такие сложности, любимый? — игриво проговорила она, нежно касаясь меня ноготком, склоняя голову набок. — Я хочу кое-чего другого.
Она сделала шаг вперёд, оказавшись ко мне вплотную.
— Чтобы ты с языком меня засосал. Прямо здесь и сейчас, как тогда в небе со своими подручными девочками. А я погружу в тебя этот имплант во время процесса. — Она облизнулась, и от этого движения у меня мурашки побежали по всему телу. — И ещё чтобы ты согласился со мной встречаться.
На лице кошки возникла ироничная улыбка. Она что-то задумала. Вероятно, потом я буду смотреть весь наш разговор в записи... Хочет контента, значит.
Но Мерфи — это Мерфи. Скорее всего, кошка лукавит — ей просто нужен контент. Возможно, она отдаст имплант в любом случае, но если я не соглашусь на главную роль в её иммерсивном театре, жизнь превратится в ад. И никто ей ничего не сделает. «Мир в Кубе» — я немного знаю о нём. Это место, которого нет. И она там. Даже Архонтесса никогда не сможет добраться до неё.
— Как скажешь, дорогая...
Я подошёл и крепко её обнял, прижимая к себе, а затем засосал, играя языком. Она была тёплой, почти настоящей — эта голограмма оказалась куда материальнее, чем должна была быть. Её руки скользнули по моей спине, а хвост обвился вокруг ноги.