Неправильная Любовь

Глава 8 Свидание с Архонтессой

— Великая Архонтесса, это Линдел из ордена Контроля. Ваш приказ исполнен, информация подтверждена. Разрешите доложить?

Тишина в наушнике. Всего секунда, но за эту секунду валькирия успела ощутить, как холодный пот смешивается с разогретым воздухом на лбу, а крылья за спиной самопроизвольно складываются плотнее — жест подчинения, въевшийся в кровь за сотни лет службы, даже когда ты летишь на огромной скорости.

Внизу, под ней, проносились огни города. Она едва замечала их — всё внимание уходило на то, чтобы удерживать связь и одновременно не врезаться в случайный небоскрёб. Скорость, которую она держала, могла сравниться с разгоном лёгкого космического корабля — благодаря мане, которую она нещадно тратила на поддержание такого режима. Воздух вибрировал, оставляя за спиной инверсионный след.

— Слушаю.

Прозвучал голос. Если бы Айлон его слышал, он бы сразу оценил разницу — контраст с Владычицей Мирай, в голосе которой звенела абсолютная власть, был разительным.

В этом голосе не было ничего. Вообще. Ни тепла, ни холода, ни одобрения, ни угрозы. Абсолютная пустота, в которой тонули любые эмоции. Линдел каждый раз, слыша этот голос, ловила себя на мысли, что именно так, наверное, звучат слова настоящего бога — которым, по сути, и является госпожа.

— Проклятье подтверждено, — девушка говорила ровно, стараясь не допустить ни единой дрожи, хотя дыхание сбивалось от перегрузок. — Полная запись ситуации, сделанная силой моих глаз, уже отравлена на ваш личный коммуникатор. Я использовала лёгкую магию очарования — ровно настолько, насколько требовал ваш личный интерес. Чтобы он отважился познакомиться поближе со своим менеджером.

Она заложила крутой вираж, огибая высотную башню делового центра. Транспорт Айлона и Киры был где-то там, внизу и чуть впереди. Она видела их сквозь здания — тёплые точки живых сигналов, движущиеся по вечерней трассе.

Пауза. Валькирия знала: госпожа внимательно слушает. Она никогда не перебивает и не торопит докладчиков. Она просто ждёт. И это ожидание пугало больше всего, потому что никто не знает, чего может захотеть Архонтесса в следующий миг.

— Произошло именно то, что вы предсказывали, госпожа. — Линдел на секунду зажмурилась, прокручивая в памяти увиденное, и едва не пропустила очередной небоскрёб — пришлось резко уходить вверх. — Кирелейн, осознав серьёзность проклятия, поддалась своей истинной демонической природе. Полный контакт произошёл в салоне транспортного модуля, сразу после инцидента с возгоранием первого автомобиля. Запись подтверждает: она действовала осознанно, но под влиянием азарта, присущего её расе.

Валькирия перевела дыхание. Точнее, попыталась — воздух на такой скорости сбивался в лёгких, мешая дышать.

— Могу сказать точно, судя по потокам, которые я видела... — решила дополнить глава ордена Контроля. — Проклятье из-за изнасилования цели набрало огромную мощь. Удар будет страшен.

Долгая тишина.

Только свист ветра в ушах да гул перенапряжённых крыльев. Линдел позволила себе чуть сбросить скорость — самую малость, чтобы не рухнуть от истощения. Она надеялась, что госпожа не заметит этой маленькой слабости.

А потом в тишине раздался звук.

Смех.

Тихий. Почти неслышный сквозь шум полёта. Но от него у валькирии кровь застыла в жилах сильнее, чем от любого ледяного ветра — потому что за всю службу она слышала этот смех всего несколько раз.

— Осталось подождать и посмотреть, что же выкинет проклятье, — произнёс голос, и в нём впервые проступило что-то похожее на... нет, не на эмоцию. Скорее на тень любопытства. — Если мне понравится его эффект, и она выживет... я даже разрешу иногда видеться с мальчиком. В качестве доброй воли.

Линдел от неожиданности инстинктивно сбавила скорость, но почти сразу вернула её обратно.

Получить добровольное разрешение на пользование вещью бога? Это настолько редкое событие, что за пятьсот лет службы она встречает такое впервые. Архонтесса никогда не делится. Ничем. Ни с кем. А тут — «иногда видеться».

— Каковы будут следующие приказания, госпожа? — спросила валькирия, заходя на новый вираж и мысленно просчитывая траекторию — транспорт Айлона двигался ровно, без отклонений, значит, там всё ещё... заняты.

Она страшилась госпожи. Страшилась до холодного пота, до дрожи в крыльях, до остановки сердца. Но одновременно была не менее фанатична — исполнить любой приказ для неё значило испытать возбуждение, сравнимое с тем, что сейчас переживает Кирелейн в машине внизу.

Впрочем, она предполагала: по всему периметру полёта транспорта «личного интереса» рассредоточены другие валькирии. Если она выдохнется и рухнет — задание всё равно будет выполнено. Архонтесса любила дублирование. Не зафиксирует она — запишут остальные. И все они сейчас, наверное, так же рассекают ночное небо, вслушиваются в этот разговор, борются с усталостью, стараясь не потерять сознание от перенапряжения.

— Наблюдай. — Голос снова стал пустым. — Просто наблюдай. И записывай. Всё, что произойдёт дальше. А ещё... задержи их настолько, чтобы проклятье успело ударить по демонессе по-настоящему.

Пауза. Линдел почти физически ощущала, как на том конце связи Архонтесса откидывается в мягком кресле где-то там, в ресторане «Империя», позволяя себе редкий момент... отдыха?

— Я пока наслажусь местными напитками, которые мне преподнесли земляне. — В голосе мелькнуло что-то отдалённо напоминающее одобрение. — Они довольно неплохие.

Связь прервалась.

Валькирия ещё несколько секунд летела по инерции, глядя в одну точку перед собой. Потом медленно выдохнула — настолько глубоко, насколько позволяли сбитые перегрузками лёгкие — и провела ладонью по лицу, стирая пот.

— Великая Архонтесса... — прошептала она одними губами. — Ваша воля для нас закон.

Она встряхнула крыльями, сбрасывая напряжение, и прибавила скорость, снова входя в режим невидимого сопровождения. Нужно задержать машину. Проще всего — подбить. Кира из ордена Проникающих — она успеет вытащить парня, прикрыть своим телом, сделать что угодно, лишь бы он не пострадал. Она чистокровный верховный суккуб и на многое способна. А то, что Кира влюблена как последняя дура, означает: она даже пожертвует собой ради него.

А сама Архонтесса тем временем наслаждалась земным вином, наблюдая за происходящим на голографических экранах и одновременно прокручивая запись с воспламенением машины. И улыбалась.