Неправильная Любовь

— Я создана быть полезной своему создателю. К тому же я очень хочу увидеть ваши кислые рожи, когда нас с Трикстер прямо во время бракосочетания в «Мире в Кубе» будет иметь Айлон у всех на виду. Знатный контент получится, не находите?

После этих слов она растворилась.

А Лирел с Этерой одновременно, синхронно, будто репетировали, ударили себя ладонями по лицу. Обе даже успели забыть о существовании Трикстер — а ведь именно эта безумная кошка была главным источником всех проблем.

— Трикстер, — простонала Этера, не убирая ладонь с лица. — Мы забыли про Трикстер.

— Я не забыла, — холодно ответила Лирел, но по тому, как дёрнулось её крыло, было понятно — врёт. Забыла.

Кира тихо хмыкнула, но ничего не сказала — демонесса слишком хорошо знала, что спорить с богинями в таком состоянии себе дороже. Фантиэль просто закрыла глаза и сделала вид, что её здесь нет.

Учительницы переглянулись. В глазах появилась кровожадная искра, у обеих появилась гениальная идея. Мне сразу не понравился этот взгляд — и не зря.

— Айлон, слушай сюда и запоминай, — обратилась ко мне Лирел. — Если ты накосячишь на приёмах — если хоть раз перепутаешь имя, порядок или пожмёшь не тому руку — мы тебя запрём в одиночной камере.

— А твоим обучением займётся огромный голый мужик с огромным… — Этера многозначительно замялась. — Ну ты понял…

Обе девушки смотрели на меня таким взглядом, что стало ясно: наказание будет воспроизведено в точности.

— Тебе всё ясно? — спросила Лирел.

— Я всё понял, — ответил я с какой-то дрожью в голосе.

Они кивнули и переключились на двух других «жертв» — Киру и Фантиэль, которые синхронно побледнели.

А я опустил взгляд на коммуникатор. На экране пульсировало уведомление: огромный пакет информации, отправленный мне прямиком от Этеры. Протоколы, табу, имена, порядки, схемы рассадки, тексты речей — всё, что только можно было отправить, она отправила.

…

Дезегна. Столица Конфедерации Деус.

Полёт прошёл без эксцессов. Восемь гиперпрыжков пролетели незаметно — права была когда-то Лирел: сейчас они даже не ощущаются. Так, лёгкое давление в момент прыжка, не больше. А во время разгона мне нравится смотреть в окна «Аллюра», наблюдая, как всё вне корабля обращается в размытые огни — будто звёзды превращаются в светящиеся нити, а потом в длинные линии, а в самом конце — в сплошное сияние, в котором тонут все корабли.

Очень красиво.

Но когда мы вышли из последнего прыжка, всё хорошее закончилось.

Дезегна встречала нас совершенно не так, как Велиократия. Где были толпы, крики, слёзы радости и плакаты. Здесь… здесь была тишина. Тяжёлая, давящая на уши.

Хмурые люди в чёрных одеждах стояли вдоль улиц — молча, не двигаясь, не аплодируя. Их лица казались полностью отстранёнными: никаких эмоций, разве что только тяжёлые, изучающие взгляды. Они смотрели так, будто мы были не правителями, приехавшими принять власть, а опасными чужаками, которых нужно пересчитать, запомнить и — если что — уничтожить. Впрочем, их нельзя было винить — как бы так оно и было на самом деле. Мы нагло свергли Высших с их трона одной лишь силой.

На одежде каждого жителя Деус выделялась символика, связанная с Высшими. У одних это были нашивки на рукавах — чёрные ромбы с белым семилучевым знаком внутри. У других — амулеты на шее: металлические пластины с тем же символом, потёртые от времени, будто их носят поколениями. У третьих — вышивка на груди или по воротнику, тонкая, но аккуратная, явно ручная работа. Символ был везде. Он въелся в этот город, в этих людей, в их традиции.

Все здания были в чёрных цветах — подстать одежде. Чёрный камень, чёрная черепица, чёрные шпили, уходящие в такое же серо-чёрное небо. Даже стёкла в узких окнах-бойницах казались тёмными, почти не пропускающими свет. Чёрный цвет здесь был не просто любимым — он был священным. Цветом Высших. Цветом веры.

Я почувствовал, как внутри меня оживилась обычная Мерфи.

— Здесь не любят чужаков, — тихо сказала она мысленно. — Будь осторожен, создатель. Каждый твой шаг сейчас оценивается.

— Я понял, — ответил я. — Постараюсь не шутить, не оценят.

Лирел, стоявшая рядом, тоже чувствовала напряжение. Её крылья были плотно сложены за спиной — она не расправляла их, как делала обычно, демонстрируя силу. Здесь, в Дезегне, даже богиня предпочитала не провоцировать фанатиков.

Остальные девушки осматривались по сторонам, оценивая ситуацию. Этера, хоть и пыталась выглядеть расслабленной, держала хвост неестественно прямо — признак высшей степени сосредоточенности. Кира положила руку на плечо мне — жест поддержки, но я чувствовал, как её пальцы слегка дрожат. Фантиэль, моя эльфийка, смотрела на чёрные здания с выражением, которое я не мог сразу уловить, а читать эмоции не хотелось. Сандрия застыла за моей спиной, камни в глазах полыхали — сапфир сканировал пространство, рубин был готов к атаке.

Для нас был выложен чёрный ковёр — длинный, широкий, с вышитым по краям всё тем же семилучевым знаком Высших. Он тянулся от нас до самого конца улицы, где на временном возвышении стояла делегация.

Глава Высших — мужчина — ждал в конце этого ковра. Он был одет в чёрную рясу с большим ромбом посередине, внутри которого пульсировал белый символ — точно такой же, как на одеждах жителей, но больше, ярче, почти светящийся. Ряса спадала тяжёлыми складками до самой земли, скрывая ноги. Его лицо не отражало вообще ничего — он смотрел сквозь нас. Но с моими способностями я смог уловить: он смотрит на СуперНову. Хочет сразу понять, какая будет королева Деус.

За его спиной, чуть позади и по бокам, стояли остальные шестеро Высших — красивые женщины, все в таких же чёрных рясах, но с меньшими ромбами на груди. Они не шевелились. Не перешёптывались. Просто смотрели.

— Атмосферка, — прошептала Этера, — как в склепе.

— Заткнись, — так же тихо ответила Лирел.

Архонтесса подала всем заученный знак, и мы направились навстречу с местными верхами религии. Хоть тут и довольно мрачно, но мне нравится это место — а точнее, естеству Тёмного Эвери нравилась такая атмосфера. Тьма, чёрный камень, молчаливые взгляды. Всё это отлично резонировало с тем, что жило внутри меня.