Страница 109 из 148
Все остальные мои будущие жены встретили СуперНову лёгким кивком — а на меня посмотрели как на врага всех женщин. Я ощущал это почти от всех: чувства раздражения, переходящие в гнев. Все кроме Киры сверлили меня испепеляющими взглядами. Даже Сандрия обиженно смотрела — типа, я её предал. Ага, а как на Велиократию идти с войной — так она самая первая. Вот ведь сучка каменистая.
Кирелейн сидела в кресле и читала книгу — по ней и не скажешь, что она хоть в чём-то участвовала вчера. Спокойна как удав. Только вот суккубий хвост выдал её с потрохами — он возбуждённо дёрнулся, обхватив подлокотник.
Я заметил стоящую на посту охраны Линдел. Она стояла полностью голая — необычное наказание… Хоть не на улице стоит, и на том спасибо. Лицо у неё стало красным от одного моего единственного взгляда, но от брошенного взгляда Лирел та в секунду встала по стойке смирно, а лицо перестало выражать хоть какие-либо эмоции.
Архонтесса разговаривала с Этерой, при этом одним глазом следила за мной. Я же делал вид, что не замечаю общего настроения, и начал проводить инициацию над Фантиэль. Делаю это уже в третий раз. Кира и Сандрия уже находятся под силой моего влияния — я каждую ощущаю как самого себя. Их чувства, эмоции — я знаю абсолютно всё. Они так же ощущают меня самого. Когда я погрузился в процесс безумия в ангаре, об этом сразу стало известно каждой из моих жен — связь работала в обе стороны.
Лирел и Этера провели инициацию надо мной сами — они не хотели уступать ни одной из конкуренток на моё внимание. Поэтому теперь я знаю абсолютно всё, что они по-настоящему ощущают, чего хотят и даже где находятся. И как самый главный бонус — мы можем разговаривать на любом расстоянии, а в случае чего я моментально окажусь рядом.
Я провёл рукой с головы до ног по телу Высшей эльфийки, наполняя тело силой Разрушения. Ключ перестраивал саму суть моей собственности, делая её ещё более зависимой от меня. Теперь каждая самка из моего божественного гарема телом и душой принадлежит только мне одному.
Мои богини — Лирел и Этера — хоть и сами провели инициацию, используя собственные ключи, но мой ключ перехватил власть искусственно. Однако мои жены этого не могли заметить — Мерфи сделала всё чисто, а если даже и заметили, виду не подали. При необходимости я могу им приказать всё что угодно.
Ни одна из божественных сучек в прошлом не упомянула, что меня буквально хотели сделать рабом. Попасть под влияние ключа бессмертного — это добровольно подписаться в рабство. Вот ведь козы…
А когда я не сдержался и прямо спросил Этеру и Лирел об этом, рассказав о перехвате, они обе встали на колени и начали снимать с меня штаны: мол, прости нас, мы не специально, мы никогда не использовали бы тебя так… Вот ведь манипуляторши чёртовы.
После завершения инициации я опять крепко поцеловал СуперНову в губы и обратился уже ко всем:
— Хватит уже обижаться. Если не прекратите своё гониво, умницы-манипуляторши, я пойду к Трикстер не на обещанные ей два дня, а на целую неделю. И будете сами думать, как выкручиваться с Деус, потому что мне станет глубоко насрать. Я ещё не простил вас за то, что вы сами не рассказали мне правду про инициацию, а Сандрия вообще должна сидеть тихо и не отсвечивать, а то целый месяц будет ждать своей очереди на любовное внимание. Мне и самому интересно более детально изучить «Мир в Кубе». Кто предупреждён — тот вооружён. Я всё сказал.
Лирел полноценно повернула ко мне голову, и в её голубых глазах мелькнула яркая искра — она заговорила замогильным безэмоциональным голосом, как это делает перед обычными подчинёнными:
— Конечно, дорогой, мы всё поняли. Вот только забыла уточнить: мы тут готовили для тебя подарок — милые ошейнички как для дворовых собачек и наряды премиум-горничных — кружева, ленточки, фартучки очень милые, всё было бы без нижнего белья, — эти наряды мы собирались надеть сегодня, а ошейники отдать нашему мужу, чтобы он их на нас надел, как на свои законные вещи… Но почему-то вдруг всё сгорело… Скажи, Этера, мы же тут ни при чём?
Этера, до этого лениво ковырявшаяся в планшете, подняла голову и улыбнулась самой невинной улыбкой, на которую была способна её хищная кошачья мордашка. Красные глазки смотрели на меня с притворным сожалением:
— Ой, Айлон, ну какая жалость! Там такие прелестные вещицы были — кожаные ошейники с сердечками, каждый являлся именным, очень короткие юбочки, белые чулочки… Мы с Лирел так старались, выбирали. И вот на тебе — сгорело. Прямо перед самым вручением. Мистика какая-то.
Сандрия, сидевшая до этого с обиженным лицом, вдруг оживилась. Камни в её глазах полыхнули. Она хищно усмехнулась, показывая, что не так проста, как кажется:
— А я слышала, что это Трикстер постаралась. Она вылезла из своего «Мира в Кубе» и спалила всё это добро… Прости… Иди к ней, узнай, зачем она это сделала…
Лирел посмотрела на Сандрию с лёгким одобрением, потом перевела взгляд на меня:
— Так что, дорогой, ты свободен. И перед тем как уйдёшь, сразу предупреждаю: у нас потом будет очень много работы. Никакого секса до свадьбы. Все жёны будут очень сильно заняты, даже твоя Кирочка и СуперНова… Хорошо тебе отдохнуть… — Ад в глазах трёх женщин мог воспламенить комнату.
Архонтесса развела руками, изображая полную беспомощность, но в глазах плясала преисподняя. Этера согласно закивала. Сандрия демонстративно поправила воротник мундира, давая понять, что разговор окончен.
Я стоял и смотрел на трёх красавиц с открытым ртом и думал: что же теперь делать? Нет… Воевать с ними бесполезно, особенно с такими… Не моего уровня война. Я решил сдаться сразу без боя, пока они не придумали что-то похуже, а они ведь придумают — как пить дать придумают.
— Сдаюсь. Я полный идиот, раз решил идти против своих гениальных жён. Можете начинать казнь… Только не очень больно, пожалуйста.
Взгляд девушек изменился. В нём появилось что-то новое — не злость, не обида, а хищное предвкушение. Будет долгая изощрённая расправа... Спасите, помогите...
Что иронично, двум другим жёнам не было никакого дела до этого цирка-шапито с моим участием. Они тихо шептались между собой в углу комнаты, обсуждая прошлую ночь, то и дело бросали на меня многозначительные взгляды и подмигивали… Ох, мать…
…
«Мир в Кубе»