Фронтир

Он ушёл, так и не сумев сформулировать, что именно кажется ему странным, а я мысленно поблагодарил Зею за деликатное вмешательство.

Ника всё это время держалась немного в стороне от спектакля — формально не имея права на роль матери, хотя фактически именно она проводила с Андре большую часть времени и вставала по ночам с той самоотдачей, что не измерить никакими легендами. Я поймал её взгляд в момент, когда Зея с преувеличенной торжественностью принимала очередные поздравления, а Ника стояла чуть позади с нейтральным лицом, которое не могло скрыть, как непросто ей даётся дистанция между формальной легендой и настоящей привязанностью.

— Всё нормально? — тихо спросил я.

— Нормально, — ответила Ника чуть более настойчиво, чем требовалось. — Правда.

Я не стал настаивать. Некоторые вещи не решаются разговором в коридоре за пять минут до построения.

Через шесть часов, минута в минуту, имперская эскадра покинула станцию и вышла в открытый космос.

Зрелище было впечатляющим — из тех, что заставляют даже видавшего виды бизнесмена на мгновение забыть о цифрах и просто смотреть. Флагманский линкор Стенмарка плыл впереди подобно движущемуся городу, за ним выстраивались крейсера, дальше — эсминцы, фрегаты сопровождения, транспорты снабжения, разведывательные катера — весь этот величественный зверинец, собранный для одной задачи: выковырять пиратскую заразу из очередного тёмного угла Фронтира.

И где-то на самой периферии этого построения, стараясь занимать как можно меньше места, скромно пристроился наш «Везунчик», выглядевший на фоне имперских исполинов примерно так же нелепо, как выглядел бы велосипед в колонне бронетехники.

Меня это вполне устраивало.

— Могли бы держаться и поближе к центру, — заметил Изя. — Периферия не гарантирует безопасности — окраины построения зачастую страдают первыми при фланговых атаках.

— С точки зрения бизнеса, — отозвался я, — нахождение на периферии гарантирует, что никто не будет от нас требовать сверх минимально необходимого. Мы не рвёмся в герои, мы отбываем формальность по контракту.

— Настоящий талант полководца, — философски заметил Джон, — заключается прежде всего в умении расположить собственную задницу как можно дальше от первой линии огня. Все прочие военные добродетели вторичны.

Я мысленно согласился с этим тезисом целиком, даже не подозревая, насколько скоро вселенная решит проверить его на прочность.

Путь эскадры лежал к объекту, который в документах Стенмарка значился под скучным техническим обозначением, но который Джон, проглядев материалы, назвал точнее — Одинокая планета.

Название оказалось на удивление подходящим. Мир, к которому мы приближались несколько часов, представлял собой блуждающее в пустоте небесное тело, не связанное ни с одной звездой, дрейфующее в компании единственного постоянного спутника — гигантского пояса астероидов, окружавшего планету плотным беспорядочным кольцом. Ни одного солнца поблизости, лишь холодный свет далёких звёзд да редкие техногенные огни, разбросанные по поверхности с той нерегулярностью, что безошибочно выдавала поселение людей, не желающих быть замеченными с орбиты. Астероидное поле поражало масштабом — одни обломки размером с гору, другие со стадион, третьи с грузовик, и между ними тысячи осколков помельче, образующих естественный лабиринт, в котором любой чужак рисковал заблудиться навсегда.

— Логичное место для базы, — заметил я. — Если хочешь спрятаться от закона, ищи такое место, где даже нормальному человеку жить не захочется.

— Идеально организовано с точки зрения обороны, — согласился Изя, изучавший тактическую карту. — Тысячи естественных укрытий, ограниченная видимость для сенсоров, никакой звезды, засвечивающей энергетические сигнатуры. Я бы тоже выбрал такое место, будь я пиратом.