Фронтир

В ответ меня немедленно окатило тёплой, ласковой волной любви и какого-то почти детского радостного предвкушения — Зея всегда реагировала на подобные поручения с энтузиазмом отличницы, которую наконец-то вызвали к доске отвечать любимый урок. А затем она попросту исчезла. Испарилась, оставив после себя лёгкое дуновение воздуха и смутный, едва уловимый запах чего-то похожего на свежескошенную траву — что, безусловно, было куда приятнее ароматов, которые доводилось нюхать в схожих ситуациях на Отстойнике.

Отсутствовала Зея считанные секунды. Ровно столько, сколько требуется, чтобы моргнуть и усомниться, действительно ли она вообще была здесь минуту назад. А затем она столь же внезапно материализовалась обратно — прямо в рубке, ровно на том же месте, где стояла до этого.

Само по себе это событие повлекло за собой целый ворох последствий, часть из которых при ближайшем рассмотрении можно было бы даже отнести к разряду положительных. Так, ракеты — все двенадцать разом — буквально замерли в пространстве, самым вопиющим образом проигнорировав закон сохранения импульса и прочие фундаментальные постулаты, на которых, по идее, зиждется вся классическая механика ещё со времён сэра Исаака. Таймер на панели дополнительной реальности застыл на отметке в тринадцать секунд до предполагаемого столкновения и попросту прекратил работу, будто у него внезапно кончился завод.

Должен заметить, что суевериям я никогда особо не был подвержен. Ни чёрным котам, ни рассыпанной соли, ни прочей чепухе, которой любят пугать друг друга впечатлительные натуры. Но вот именно эта конкретная цифра — тринадцать, — застывшая немым укором посреди спасённой было ситуации, заставила меня внутренне подобраться в тревожном ожидании грядущих неприятностей. И, как выяснилось буквально через мгновение, предчувствие меня не подвело.

Достаточно было просто взглянуть на Зею. Вернее, не столько на саму Зею, сколько на то, что она держала в руках. Вернее даже не «что», а «кого» — вот это уточнение оказалось решающим в данной ситуации.

В руках у нашей принцессы варваров, у монстра-землеройки, надевшего на себя облик мифологической воительницы, у существа, способного одним движением ковшеобразной лапы вспороть брюхо динозавру, покоился сладко спящий младенец от силы четырёх месяцев от роду, облачённый в лёгкую распашонку неопределённого — то ли бежевого, то ли просто застиранного — цвета. Младенец безмятежно похрюкивал и причмокивал во сне с той трогательной бесхитростностью, какая присуща исключительно существам, ещё не успевшим узнать о существовании налоговых деклараций, торпедных атак и прочих взрослых неприятностей.

Первой из немого ступора выбралась, разумеется, Ника. Девушка издала восторженный, почти оперный вопль, способный, наверное, при должной тренировке составить конкуренцию Ослиному Рёву Кеши хотя бы на первом уровне.

— Ой, какая прелестная крошка! — возопила она, устремляясь к Зее с той стремительностью, с какой обычно бросаются к витрине ювелирного магазина в предпраздничной суете. — Его срочно нужно перепеленать и покормить!

В ответ на столь беспардонное вторжение в своё сугубо личное пространство младенец продемонстрировал глубоко продуманную, хотя и не слишком деликатную реакцию: он попросту описался, запустив из-под распашонки вполне отчётливо прослеживаемую, ничуть не стесняющуюся присутствующих струйку. Судя по всему, малыш придерживался того же мнения, что и я относительно неуместности излишней фамильярности со стороны едва знакомых особ, вот только выразил свой протест значительно нагляднее, нежели позволяют себе взрослые, обременённые условностями воспитания.

А затем случилось нечто, куда более серьёзное, чем банальная лужица на полу элитной рубки боевого космического корабля. Эмоция, накрывшая всех присутствующих со стороны Зеи — а с её эмпатическими способностями третьего уровня, надо признать, шутки были плохи, — ударила по нам ментальным тараном такой силы, что все, находящиеся в рубке, включая, подозреваю, и меня самого, синхронно ощутили нечто вроде мысленного гула колокола, ударившего сразу под самым ухом. Наш монстр, наша непревзойдённая Зея, впала в состояние запредельной, безудержной паники — и эта паника, будучи транслирована наружу без малейшего фильтра, обрушилась разом на всех присутствующих. На всех, кроме одной-единственной персоны — Ники, чья природная невосприимчивость к чужим эмоциям, унаследованная то ли от собственного класса Нимфы, то ли от продолжительного соседства с богиней Кармы, оказалась как нельзя более кстати именно в этот момент.

Девушка невозмутимо подошла к обезумевшей от ужаса Зее и с той профессиональной уверенностью, которую и не подозревал в ней прежде, аккуратно забрала младенца из её рук, попутно сюсюкая и что-то воркующе нашёптывая на ухо ребёнку, а заодно требуя от окружающих немедленно раздобыть пелёнки, бутылочку с молочной смесью и соску. Ребёнок, по её авторитетному заявлению, был голоден.

Я же, признаться, всё ещё пребывал в блаженном неведении относительно того, откуда именно взялся этот младенец — из какого измерения, из какого гнезда, из какой временной петли материализовался он в руках у монстра, ещё минуту назад отправленного мною с боевым заданием отразить ракетную атаку. И, что куда важнее, я до сих пор не мог взять в толк, каким именно образом появление грудного ребёнка на борту боевого крейсера остановило двенадцать боеголовок, снаряженных технологиями Старших Рас, буквально на пороге нашего полного и окончательного уничтожения.

— Так, — сказал я вслух, обращаясь ко всем присутствующим сразу и ни к кому в отдельности, стараясь придать голосу ту меру командирской твёрдости, которая всё ещё оставалась при мне, несмотря на полное отсутствие каких бы то ни было магических умений. — Кто-нибудь, будьте так добры, объясните мне, отцу-командиру, какого чёрта здесь только что произошло.

По давней, ещё Отстойниковской привычке я машинально попытался активировать своё старое умение — Оценку потенциальной угрозы, — чтобы хотя бы приблизительно понять, представляет ли это внезапное прибавление в семействе какую-либо опасность. Разумеется, из этой затеи ничего путного не вышло: интерфейс дополнительной реальности отреагировал вежливым, но твёрдым отказом, высветив короткую строку, лишённую какого бы то ни было сочувствия к моей ностальгии:

*Внимание. Классовые умения недоступны за пределами локаций Отстойник и Свалка. Повторное обращение — бессмысленная трата нервных клеток.*