Страница 25 из 83
— Самое важное из того, что я добыла: он создаёт идеальный виртуальный мир, носящий название «Мир в Кубе». Рай для хакеров. Но, как потом выяснилось, не только для них. Получить доступ туда почти невозможно — ещё никто не смог. Но ты… — Владычица обошла меня и заглянула прямо в глаза. — Ты смогла привлечь внимание Орттрона. Я слежу за тобой достаточно долго, чтобы знать о тебе всё. Ты, наверное, знаешь о моей болезни. Я не хочу умирать, как никто другой. Мне нужно, чтобы ты — как будущая легенда Мирай, в тебе я тоже не сомневаюсь, как и твоя дурная наставница, — чтобы ты попросила за меня, когда он предложит тебе возможность сбежать в свой мир навсегда. Мы обе знаем: ты точно сбежишь. Одна или с матерью — тебя не удержат узы любви. Ты та ещё сука, малышка. Я в тебе это вижу. Ты мастерски притворяешься, ждёшь идеального момента, когда обучение закончится, чтобы свалить отсюда навсегда.
Владычица выпрямилась и добавила — жёстко, без намёка на прежнюю теплоту:
— Так вот: я могу ускорить этот процесс многократно. Но ты должна спасти мою шкуру. В случае договора в тебя будет вживлён имплант, который в случае предательства убьёт тебя. Но ты не обязана соглашаться — это только моё предложение. Однако ты должна понимать, на что я готова пойти, чтобы спасти свою жизнь. Мистелла тебя не спасёт. Я, Катарсис, готова пойти на крайние меры.
Но ответить мне не дали. Что за проходной двор, вашу кошкину мать, эта инфосеть?!
Катарсис едва успела отскочить — сверху обрушился удар такой силы, что голографическая крыша небоскрёба пошла трещинами. Мистелла приземлилась точно между Владычицей и девочкой, и в её голубых глазах пылала такая ярость, что даже Лиасен на мгновение отступила.
— Я смотрю, ты решила показать зубки, Катарсис? — голос наставницы звучал негромко, но каждое слово падало как приговор. — Так вот, слушай меня внимательно, ничтожество. Если ещё раз увижу тебя рядом со своей ученицей — я за себя не ручаюсь. Теперь мне не страшно отключение даже всей инфосети Мирай. Спасибо Орттрону — в этот раз мне разрешили об этом сказать, потому что он лично попросил защитить девочку и наделил особым имплантом, который позволяет всегда быть погружённой в инфосеть, созданную им лично. В случае попытки давления на неё я, как уже говорила, обрушу всю экономику Мирай, начну полномасштабные сливы и всё в таком духе.
Она сделала шаг к Трикстер, коснулась лапкой головы девочки — и чип, который Лиасен пыталась вживить, рассыпался облаком цифровой пыли. Мистелла брезгливо стряхнула остатки с когтей и повернулась к Владычице:
— Я, как минимум за попытку порабощения ребёнка, должна тебя сейчас казнить. Подсунуть вместо расширителя средство для контроля мозга — это надо, конечно. Ты не изменяешь себе, шлюха. Но вместо казни я передам тебе слова лично от Орттрона: она неприкасаема. Однако я и без него больше не позволю тебе лезть в её жизнь. Во время олимпиады увижу хоть одну попытку что-то выкинуть — можешь заказывать себе гроб заранее, потому что Мирай будет уничтожен Тарионом. Я сказала своё слово, Лиасен! Больше я в твои интриги играть не намерена!
Но на Владычицу эти слова никак не повлияли — на лице возникла лишь усмешка. На самом деле ей не была страшна смерть: она давно придумала, как выжить, и всё предусмотрела. Это и правда была одна из её интриг. Реальный разум кошки уже давно находится в виртуальности — перенесён туда заблаговременно, пока тело ещё могло выдержать процедуру. Когда физическая оболочка доживёт свой срок и изберут новую Владычицу — Катарсис останется в сети как одна из лучших хакеров Мирай.
Она хотела подарить Трикстер новой избранной. Жаль, конечно, — был бы достойный подарок на прощание с Мирай. Девочка стала бы идеальным инструментом для будущей правительницы: гениальный хакер, верный пёс на поводке за счёт импланта контроля. Но не сложилось, жаль.
А вот угроза этой красношёрстной дряни действительно серьёзна. Нельзя перед смертью допустить такой позор — уничтожение Мирай Тарионом, крах всего, чего она добилась за двести лет. Нет, этого Лиасен не допустит. Но и спускать оскорбление она не намерена. «Со мной так разговаривать не позволено никому», — мысленно процедила Владычица, и в её жёлтых глазах на мгновение вспыхнул холодный огонь. В сети её способности не ограничены этим больным телом. Там она — Катарсис. Что ж, Мистелла, жди. Рано или поздно мы поговорим по-другому.
Но вслух Владычица сказала совершенно иное — спокойно, с долей лени, словно ничего не произошло:
— Слова про Орттрона я восприму всерьёз и прекращу давление на девочку. Хорошей олимпиады, будущая жительница Куба. Хех… встретимся там.
Рыжая кошка развернулась и исчезла — просто растаяла в воздухе, как цифровой мираж. Только лёгкое мерцание на том месте, где она только что стояла, напоминало о её присутствии.
Трикстер после исчезновения Лиасен схватилась за голову и расплакалась. Ей было страшно — по-настоящему, до дрожи в кончике хвоста. Какая же жуткая эта Владычица… Её почти сделали рабыней. Ещё чуть-чуть — и она бы стала чужой марионеткой, вещью, инструментом. Если бы наставница не успела — жизнь была бы закончена…
Но Мистелла не дала ей и минуты на жалость. Она подошла, взяла девочку за плечо, резко развернула к себе — и влепила смачную оплеуху.
— Соберись, тряпка! — голос наставницы резанул по ушкам как лезвие. — Это Мирай! В нашем мире не бывает ничего просто так. Ты и правда думала, что тебе отдадут игрушку, которая существует всего в четырёх экземплярах? Ты хоть знаешь, сколько стоит один грёбаный имплант? Так вот, слушай, дурилка мелкая: цена за один экземпляр варьируется от пяти до десяти миллиардов мяубаксов. Но я скажу тебе по-другому: ни один высокоранговый хакер не отдаст его ни за какие деньги. Всё, что продавалось, — это тестовые варианты, созданные Орттроном лично! Потому что для нас заработать любые деньги — не проблема! Я думала, ты будешь благоразумна и не поведёшься на подобную чушь. Я думала, у тебя хватит ума не верить на слово Владычице!
Раздражённая кошка отпустила плечо девочки и сделала шаг назад, давая ей переварить сказанное. Голубые глаза всё ещё метали молнии, но голос стал чуть тише — не мягче, а именно тише, будто она объясняла очевидное несмышлёному котёнку: