Цари земные

Глава 69 Три ствола

Несмотря на всё ещё открытую проблему с Зиновьевым, я чувствовал себя великолепно. Потому что лето! Закончились экзамены, отпала нужда ходить на службу и рано просыпаться. Лето — это настоящая жизнь! Когда тепло и можно одеваться небрежно, когда светит солнце, снабжая организм витамином Дэ или Дэ-три, чёрт их разберёт. Когда сердце трепещет от ежедневного ожидания каких-то добрых чудес. Что может быть лучше лета?

Правда, в августе Татьяна должна была рожать двойню, это немного нас тревожило, однако тревога не отравляла ощущения лета, а, напротив, служила в качестве уместной специи в и без того вкуснейшем блюде.

Мы прекрасно понимали, что беспокоиться решительно не о чем. Есть специалист по магии мельчайших частиц, есть хороший прикормленный лекарь Леонид, есть вообще целая команда, собаку съевшая на исцелении сложнейших случаев. Уж с родами-то как-нибудь совладаем.

Правда, Татьяна стала видеть проблемы там, где их не было.

— Саша, я не могу допустить, чтобы ты видел меня во время родов.

— Я тебя, Таня, всецело понимаю. Мне бы тоже не хотелось этого видеть совершенно. Однако как специалист по ММЧ, я пропустить твоих родов не могу. Всё, что угодно, может пойти не так. А уровень медицины… сама знаешь.

— Нет! Я буду тебе отвратительна после такого…

— Пф! С чего бы? Не говори ерунды. Всё, Тань, этот вопрос не обсуждается. Если бы я был только стихийником — тогда другой разговор, рожай одна, я в коридорчике посижу, книжку почитаю. А так — извини. Наши способности накладывают на нас ответственность, вот чему научила нас вселенная Марвел.

— Ну… Ну, хорошо, — нехотя уступала Татьяна. — Но Леонида я не хочу!

— И это весьма похвально. Ты моя жена и хотеть должна меня, а не Леонида. Уверен, он и сам тебя не хочет, ибо очень культурный человек и властвует над своими желаниями.

— Ты понимаешь, о чём я! Он не должен видеть меня в таком виде.

— Кто-то тебя в таком виде всё равно увидит.

— С этими людьми я не дружу, я не буду ходить к ним в гости и принимать их у себя.

— Во-первых, не зарекайся…

— Фр!

— А во-вторых, Леонид — единственный маг-целитель, который имеет позитивный опыт работы со мной. Если что-то пойдёт не так, мы с ним решим всё быстро, понимая друг друга с полуслова. Это не шутки, Тань. На кону три жизни.

— Но Леонид!

— Леонид — профессионал. Как человек — чудак ещё тот, конечно, но в работе — это совершенно иная личность. Он каждый день, когда на службу идёт, видит полтора десятка мужиков, которых от бессилия лечил. Преувеличиваю, конечно… Но, тем не менее.

— При чём здесь это?

— Честно говоря, не знаю. Потерял мысль. Когда начинал говорить, вроде бы к чему-то вёл… В общем, забудь. Леонид на подхвате будет обязательно. Разумеется, изначально роды он принимать не станет, подключится только в случае необходимости.

— И Кунгурцева будет? — с выражением безысходности на лице спросила супруга.

— Куда ж без неё… Кунгурцева нужна обязательно для визуализации. Ещё будет Серебряков…

— Что⁈

— Н-да, я вот сейчас как раз подумал, что Серебряков — это, наверное, действительно немногго через край. Значит, Стефания. Сделаем ей разрешение на применение дара в палате…

— Кошмар… кошмар! Я как будто бы буду рожать у тебя в кабинете во время одного из этих твоих собраний. Ужас!

— Не такой уж страшный у меня кабинет… Весьма даже симпатичный, я бы сказал.

Хотелось добавить: «Уж куда лучше этой кринжовой розово-голубой детской», но я сдержался. Всё-таки семейная жизнь делает человека мудрее, и он начинает думать, прежде чем говорить.

Тем временем ситуация со свадьбами начала налаживаться. Однажды к нам в гости зарулил Серебряков и сказал, что ранее направленное приглашение на бракосочетание с Прасковьей Ивановной просит считать недействительным.

— Неужели расстаётесь? — ужаснулся я.

— Что вы! Господь с вами. Просто мы вчера с Порфирием посидели за сливовым соком, детство повспоминали… И решили, что нехудо бы свадьбы в один день справить.

— Ого…

— Я предлагал их свадьбу на июль подвинуть, но потом мы вдвоём подумали и заключили, что идея содержит существенный изъян. Женщина свадьбу ждёт сильнее, чем мужчина, и от переноса на месяц расстроится неимоверно. А огорчать такую замечательную женщину как Анна Савельевна не хотелось. Вот и предпочли подвинуть нас. Прасковья Ивановна, напротив, была чрезвычайно рада. У меня порой складывается впечатление, что она до сих пор не верит в серьёзность моих намерений…

— Решение интересное.

— Правду сказать, был и ещё один мотив… Хотелось досадить матушке. Дмитриев для неё ведь — плебей, она и в бытность мою ребёнком не была в восторге от нашей с ним дружбы.

— За что ж вы так матушку?..

— Александр Николаевич, она сделалась невыносимой совершенно! Вообразите: до сих пор изыскивает аргументы против Прасковьи Ивановны. Её как будто бы заклинило на этом.

— Мне казалось, они примирились.

— Примирились, да только матушка охотнее видела бы её прислугой в нашем доме, чем невесткой.

— Ну что ж, не стану лезть в и без того сложное дело. На свадьбе, разумеется, будем присутствовать.

— К слову сказать, вы не читали последние «Последние известия»?

— Нет, увы.

— Полистайте! Любопытный материал вышел. Некие пожелавшие остаться неназванными студентки из вашей академии дали обстоятельное интервью. Согласно их показаниям, некое загадочное наваждение заставило их однажды прийти к вам в кабинет в непотребном виде. Благо, вас там не оказалось. После чего каждую из них пригласил к себе Зиновьев, наговорил про вас гадостей и убедил дать это самое интервью. Только сказать просил, что это вы их как-то околдовали.

Я едва сдержал улыбку.

Ну да, этот ход был особенно изящным с моей стороны. Как удачный ремикс на и без того отличную песню, он занял место в хит-параде даже выше оригинала.

Зиновьев хотел, чтобы девушки в интервью рассказали, как приходили ко мне голыми? Они и рассказали, всё по-честному. Только ещё упомянули, что рассказать об этом настойчиво просил их Зиновьев, и что всё это очень и очень подозрительно. Так удачно совпало, что Воробьёва происходила из рода, который славился юристами. Она сообщила в редакции, как бы между прочим, что даёт согласие на публикацию своих слов только as is. Без изменений. Если будут умолчания и перетасовки, редакция окажется на очень тонком юридическом льду.