Страница 57 из 83
— Есть у меня мысль, что скверна связана с Чёрным лесом, а он разрастается. Рано или поздно, но всех нас это коснется.
— Так пусть поздно! — хвост водяного ударил по воде, поднимая россыпь брызг. — Мир большой. Где-нибудь да схоронимся.
— Это мой лес. Я отсюда никуда не уйду.
— Новый тебе вырастим! — не сдавался Богуш. Он был столь же упрям, сколь и я, так что этот разговор мог продолжаться целую вечность. Ну или до тех пор, пока скверна не заберет всё вокруг и говорить будет не о чем, да и некому.
Тем не менее, я выложил самый главный аргумент, который знал из практики:
— Чем раньше начать лечить болезнь, тем лучше. Запущенные случаи почти всегда смертельны.
— Это ты запущенный, — буркнул Богуш понимая, что проигрывает спор, но не желая этого признавать. Сделав голос писклявым и квакающим, он повторил мои слова. — Чем раньше начать лечить болезнь, тем лучше. Запущенные случаи почти всегда смертельны. — Водяной нырнул в воду, обдав меня с ног до головы, потом вынырнул и показал зеленый язык. — Тьфу на тебя! Грамотей. Вот помрёшь — не говори потом, что тебя не предупреждали!
Я стер воду с лица.
— Скорее всего, тогда и не скажу.
— Так и будет. Помяни моё слово! — Фыркнув на прощание, Богуш скрылся под водой.
Я задумчиво посмотрел, на расходящиеся по речной глади круги и пробормотал:
— Вот и поговорили.
Ловить тут, кроме рыбы, стало нечего, так что я соскочил с дерева и неспешно побрел вдоль берега туда, где резвились в воде русалки. Пирожок к этому времени уже успел помыться, вновь изваляться в какой-то грязи, и теперь снова отмокал в прохладной воде. Отмывающая его Забава суровым голосом отчитывала пса:
— Вот чего ты извозился, как поросёнок? Это свинья грязи везде найдёт, а ты — собака. Вот придешь таким в дом, тебя Кузьмич веником поколотит!
Пирожок недоверчиво покосился на девушку, но та стояла на своём.
— Да, ты даром что Пирожок, сам можешь кого угодно съесть. Знаю. Но с домовым тебе не сладить, так что давай отмываться.
К царевне подплыли две русалки, и в шесть рук дело пошло куда быстрее. Пёс уже спокойно реагировал на речных дев, а тем было только в радость заняться чем-то новым. Тут я их понимал — сидеть под водой и сутками слушать ворчание Богуша не каждый сдюжит. А сейчас он еще и не в духе. Благодаря мне, конечно, но, справедливости ради, такое могло случиться и само собой.
— Отмылись? — спросил я, подходя к кромке воды.
— Да, — отозвалась Забава, и Пирожок поддержал ее слова громким «гав».
— А ты сам скупнуться не желаешь, а леший? — игриво поинтересовалась одна из русалок, лукаво подмигивая мне. Звали фигуристую рыжую красавицу Улита, и прежде она часто заглядывала ко мне в гости на травяной отвар. Да и не она одна.
Забава вопросительно уставилась на меня, а я покачал головой.
— Вода сегодня холодная. Да и батюшка вас на меня осерчал. Утопит ещё.
— И с каких это пор ты водяного боишься? — с широкой улыбкой осведомилась вторая русалка по имени Верея. Эта была гибкой и стройной, с длиннющими темными волосами и такими же, похожими на два омута глазами.
— Боится он, ага, — из воды вынырнул Богуш. — Башка у Яра дурная просто, вот и молотит ерунду. Он, видать, с дуба рухнул… много раз. — Он обжег меня злобным взглядом. — А вы чего тут шныряете? Нам в путь пора! — прикрикнул он на дочек.
Я уже думал, что водяной так и уплывет, но он вдруг вновь поглядел на меня уже с заботой и тихо сказал:
— Береги себя, Белояр, — после чего скрылся в реке.
Русалки озадаченно переглянулись, попрощались, и отправились вслед за отцом. У реки остались только я, Забава и Пирожок. Последний отряхнулся и потрусил валяться в траве, а мы с царевной задержались на берегу.
— Какой-то он смурной, — задумчиво произнесла девушка. — Повздорили?
— Просто не сошлись во мнениях.
— В каких таких мнениях?
— Что важнее: лес или река, — беззаботно отозвался я и направился обратно к дому. — Богуш говорит, что река важнее, а я с ним спорю.
— И кто же прав? — вопрос догнавшей меня Забавы был риторическим, но полученный ею ответ заставил царевну нахмуриться.
— Каждый прав в какой-то мере, — несмотря на то, что сейчас я ступал по своим владениям, душа моя унеслась далеко на север. Туда, где темнело уродливое пятно Чёрного леса. По-своему Богуш был абсолютно прав, и место это гиблое. Но мне придется рискнуть, чтобы не допустить распространение скверны по чистой земле.
И хорошо бы найти каких соратников или дельных советчиков. Пока я не придумал ничего лучше, чем порыскать вокруг Чёрного леса, и поговорить со зверьем и местной нечистью. Если повезет, то удастся пообщаться и с другим лешим. Этого бы мне хотелось больше всего. Но завтра. Всё завтра.
— Пойдём ягод к вечеру соберем? — предложил я Забаве.
— Пойдем! — обрадовалась та, готовая на что угодно, лишь бы не сидеть в четырех стенах.
Мы прогулялись по лесу и набрали грибов да ягод, сложив их в мой плащ. Пирожок тоже собирал, правда, клещей. Пришлось не только велеть траве сникнуть, но и позвать дроздов-рябинников, чтобы они поклевали доставучих кровопийц до того, как те смогли бы причинить хоть какой-то вред. На мой зов, среди прочих, откликнулся и тот самый дрозд, что будил Забаву. Нахохлившись, он важно сидел на моём плече и следил, чтобы сородичи не упустили ни одного клеща.
— Какой важный, — заметила Забава.
— Даже не представляешь насколько, — пробормотал я, прекрасно слыша, как «певец» костит других дроздов на чём свет стоит.
Закончив со сборами, мы вернулись в мою избу. Здесь вовсю хозяйничал Кузьмич. Был он взъерошен, раздражен и ворчлив даже больше, чем обычно. Склочный домовой даже Дусю взял в помощницы, а точнее отвлёк ее от важных дел перебором крупы и гороха. Кикимора, разумеется, рассыпала всё это дело по полу, зато ничего не разбила и не сломала.
— Хитро придумано, — похвалил я находчивого старичка.
— Ага, — кивнул тот, остервенело стирая пыль с полки, — ты тоже хитро придумал — все дела на меня свалил и ушел гулять!
— Не серчай, дедушка, сейчас я тебе помогу, — вызвалась Забава, подбирая волосы.
— Славная ты девица, Забавушка, — расцвел в улыбке домовой, а потом зыркнул на меня. — А вот ты не очень славный.
— Я сейчас попрошу Пирожка тебя съесть, — пригрозил я.