Там леший бродит

18. Добрый вечер

Забава быстро нашла общий язык с русалками. Они виделись лишь однажды, а теперь водяные девицы встречали ее, как давнюю подругу. Стоило нам подойти к реке, как они тут же вынырнули из воды и приветственно замахали руками. Пирожок мгновенно напрягся и угрожающе зарычал, так что мне пришлось попросить русалок не форсировать события и реку и пока поумерить пыл, а то они вздумали из воды всей толпой разом выйти. Тут не только тревожный пёс, тут кто угодно напряжётся.

Впрочем, видя, что и я, и Забава ведем себя совершенно спокойно, Пирожок тоже решил не рычать, а пойти купаться. И пока царевна смывала с него копившуюся годами грязь, я отошел в сторонку, чтобы поговорить с показавшимся из реки водяным.

— Ты по что в моей реке блох топишь? — шутливо осведомился Богуш.

— А что им, по-твоему, мыться не надо? — с улыбкой отозвался я, присаживаясь на давным- давно опрокинутое ветром дерево. Крона его ушла под воду, а потемневший от времени ствол выходил на берег, будто толстый хвост какого-то чудища.

— Пущай в луже моются, — рассудил Богуш и покосился на пса. — А это у тебя кто?

— Собака. Никогда не видел что ли?

— Отчего ж не видеть? Видел. — Водяной нырнул, после чего вновь появился на поверхности с лягушкой во рту, которую тут же съел. — Вот только зачем лешему собака? Она ж не лесной зверь, — перевернувшись на спину и подставив солнечным лучам объемистый живот, Богуш принялся вольготно плавать взад-вперед.

— Собаки произошли от волков, — пояснил я, — так что, пусть и косвенно, но тоже мои подопечные.

— Хорошо хоть люди свой род от богов ведут, а то ты бы и их в лес притащил.

Я корректно промолчал, не желая вступать в долгую и бессмысленную дискуссию о теориях появления человечества. В конце концов — каждый имеет право на своё мнение. Да и сам я теперь, став лешим, как-то сильно сомневался в старине Дарвине.

Богуш вновь нырнул, вынырнул и выпустил вверх фонтанчик воды, словно толстый косматый кит. Ему надоело плавать, и он прислонился к дереву, на котором я сидел.

— Так это что ж выходит, — задумался он, почесываю покрытую тиной бороду, — эта твоя собака и волколакам родня? Скажешь такое Седогривому — и он взбесится.

— Ему что не скажи, он всё равно взбесится.

— Ну да, — Богуш вздохнул. — Злобный человек. Или нет, злобным человеком он был до обращения, а, как волколаком стал, так и вовсе озверел. Но вроде стаю в узде держит. Толковый, выходит?

— Да пёс его знает, — выдал я, и мы оба рассмеялись.

Русалки, Забава и даже Пирожок озадаченно уставились на нас, но я махнул рукой, мол, всё в порядке, а потом сказал собеседнику:

— Сегодня банька будет. Придёшь?

Печально вздохнув, водяной покачал головой.

— Хотел бы, да не могу. Надобно дальнюю родню в Хитае проведать. Поплыву вниз по течению. Пару дней меня с дочками не будет.

Я кивнул, фиксируя информацию. Два дня вроде бы и недолгий срок. Но не в том случае, когда надо лечить царевну от непонятной хвори, а я ни сном ни духом, как это делать. Пришлось форсировать события самому.

— Что ты знаешь о прошлом лешем? — прямо спросил я.

Пускавший пузыри водяной аж поперхнулся.

— Тебе оно зачем? — прокашлявшись и вытерев толстые губы, вопросом на вопрос ответил он.

— Праздное любопытство.

— Так в праздник со своим любопытством и приходи, — пробурчал Богуш. Тема была ему явно неприятна. Но, недовольно поглядев на меня и поняв, что я просто так не отстану, водяной всё же решил поделиться наболевшим. — Хорошим он был мужиком, что тут сказать? Дружбу мы водили давнюю. Знали друг друга, сколько себя помню. Но в последнее время он смурной какой-то стал, а потом и вовсе пропал. И всё тут. Ни слова мне не сказал, гад такой. Просто сгинул без следа.

Мы помолчали. Я обдумывал услышанное, а Богуш придавался ностальгии.

— Как думаешь, он вернется? — с надеждой спросил водяной.

Я лишь плечами пожал.

— Эх, — снова вздохнул Богуш, — коли бы не нужда родню навестить, поплыл бы на болота.

— Зачем?

Водяной посмотрел на меня с нескрываемым удивлением.

— Как это зачем? — возмутился он. — Пить бражку и кручиниться!

— Дело нужное, — согласился я и задал второй интересующий меня вопрос:

— А что о Чёрном лесе знаешь?

— Ты чего сегодня такой пытливый-то? — недовольно забулькал Богуш. — Солнце встать не успело, а ты уже с расспросами пристаешь и даже хреновухой меня не угостил!

— Я ей тебя наперед наугощал, так что отвечай.

Прежде чем выложить всё, что знает, Богуш снова поплавал и понырял, видимо в надежде, что я передумаю или просто уйду. Но этого не случилось. Тогда водяной опять подплыл к берегу, кое-как забрался на дерево и принялся нервно колотить по нему рыбьим хвостом, который не стал менять на ноги.

— Да нечего тут отвечать, — тихо произнес он, не мигая глядя в мутную воду. — Гиблое место и всё тут. Всяк, кто там окажется, назад уже не воротится. Его даже птицы за версту облетают. Все ручьи и родники, что своё начало в Чёрном лесу берут, вязкие, будто старая кровь, и воняют так же. Никто в них не живет. Рыба дохнет сразу, а лягушки да жабы успевают разве что лапками дернуть, — Богуш изобразил руками конвульсивные движения.

— А мог Белояр туда пойти?

Прежде чем ответить, водяной вздохнул особенно тяжело.

— Мог. Но зачем? Никому, кто жить хочет, делать там нечего. — Он вдруг схватил меня за локоть и встопорщил свою зеленоватую бороду. — Яр! Ты не вздумай туда соваться! — выпучил рыбьи глаза водяной. — Сгинешь! Сгинешь, говорю тебе!

И во взгляде, и в голосе моего знакомца читался суеверный страх. Впервые за время нашего общения я видел Богуша настолько напуганным. Он продолжал теребить мою руку и повторять, как заговорённый:

— Сгинешь. Не ходи!

— Да я не то, чтобы горю желанием туда идти, — признался я, вспомнив первое знакомство с Чёрным лесом, когда меня чуть не растерзала стая страшных птиц. — Но нужда может заставить.

— Какая такая нужда? — Богуш проследил мой устремленный к Забаве взгляд и фыркнул. — Эта что ли? Да мало ли девок в округе? Пускай эта красой и статью вышла, ну и что с того? Среди моих дочек тоже красавицы имеются. А хочешь, из Хитая девок позову? Они там все гибкие, что тростинки, чернявые и темноглазые. Что? Не хочешь из Хитая? Так у меня родня всюдову! Откуда надоть?

Я покачал головой.

— Не в этом дело, Богуш.

— А в чём тогда? — тут же переспросил тот.