Там леший бродит

12. Заботы лешего

Мое утро уже которую неделю начиналось не с кофе. Не то чтобы я сильно переживал по этому поводу, а уж когда открыл для себя горячий сбитень, так и вовсе успокоился. Ничего так не бодрило с утра, как густой насыщенный напиток из воды, меда и пряных трав. Как-то раз Дуся при готовке случайно уронила в мою кружку небольшую еловую лапу, но вышло даже лучше. Теперь я всегда добавлял в сбитень несколько свежих зеленых иголок для пущего аромата хвои.

Кстати, о хвое. После того, как у меня переночевали Варя и ее брат, весь дом пропах елями. Но я был не против. Не возражал и я после того, как воодушевленный Антип попросил разрешения иногда приходить в гости, чтобы поиграть со «смешным бородатым мужичком» и поглазеть, как тот гоняется за кикиморой. Кузьмич поначалу артачился и ворчал, но позже проникся к улыбчивому пареньку.

Забаве он тоже понравился — все утро она рассказывала Антипу сказки и пела песни. Варвара по этому поводу особых восторгов не выражала, но, когда они с братом собирались домой, я услышал, как она мурлыкала подхваченный от царевны незатейливый мотивчик. Поймав мой взгляд, волчица тут же нахмурилась и сделала вид, что ей тут надоело и вообще надо спешить, так что взяла братца в охапку и была такова.

И вот я сидел на крыше своей избы, пил ароматный горячий сбитень, вдыхал прохладный лесной воздух и смотрел вслед удаляющимся волколакам. Варвара не оборачивалась, а вот Антипка, прежде чем скрыться в роще, с улыбкой помахал мне на прощание. Я ответил тем же, искренне надеясь, что когда мы встретимся в следующий раз, он не будет истекать кровью.

— Чем сегодня займемся? — спросила снизу Забава, которая тоже вышла на крыльцо проводить гостей.

— У меня по расписанию созерцание природы и наслаждение сбитнем, — меланхолично отозвался я, глядя как внизу под холмом деловито семенит куда-то целое семейство кабанчиков. Отец — уже преклонных лет матёрый секач — предпочитал одиночество и, насколько я знал, в это время дрых без задних ног на мху неподалеку от реки. А вот мамаша перла по лесу с уверенностью паровоза (сопела она при этом также) и вела за собой любознательных поросят, которые без устали вертели розовыми пятачками из стороны в сторону.

— И долго будешь созерцать? — Забава отошла от избы и задрала голову, чтобы выжидающе глядеть на меня снизу вверх.

— Ровно столько, сколько нужно, — терпеливо отозвался я и глубоко вдохнул. С запада пахнуло костром. — Или сколько получится, — уже менее умиротворенно добавил я. Суетится пока не следовало: возможно, ветер принес запах из-за леса. Но и расслабляться нельзя — огонь штука опасная, особенно в неумелых руках, коих, как выяснилось, вокруг было в избытке.

— А если получится, ты вот так вот можешь целый день просидеть? — не унималась царевна, которая, судя по всему, стала чувствовать себя намного лучше. Меня это, конечно, радовало, но лишь в определенной степени.

— Могу, — спокойно отозвался я. — Но с перерывом на подремать.

Забава поглядела по сторонам и вздохнула.

— И не скучно тебе?

— Ни капли.

— А вот мне скучно. — Призналась девушка, пиная ногой оказавшуюся поблизости шишку. — Нет, ты не подумай чего, у тебя тут красиво и хорошо, но девице попросту дел нет: вышивать нечем, прясть тоже…

— В следующий раз попроси у Вари немного шерсти, — посоветовал я.

Царевна подарила мне кислую улыбку и продолжила жаловаться на жизнь:

— Даже в доме и то домовой все убирает, да яства готовит.

— Попробуй просто лечь и лежать, — посоветовал я. — Тебе полезно.

— Пока хворала, все бока себе отлежала, — тут же парировала Забава. — Надоело. — Она скрестила руки на груди и свела брови, явно ожидая от меня решения своей проблемы.

Эх, не было печали…

Я допил сбитень, соскочил с крыши и, поставив пустую кружку на подоконник, спросил:

— А дома ты чем обычно занималась?

Забава ненадолго задумалась, а потом принялась перечислять, загибая пальцы:

— Рукоделием, играми, прогулками, посиделками.

— С рукоделием вопрос решим, — пообещал я. — Гулять тоже можешь, но пока далеко от дома не отходи. Игры… с этим сложнее. Я в них не силен. А что до посиделок — хочешь, с русалками познакомлю? Купаться любишь?

Последний вопрос поставил царевну в тупик. Услышав про русалок, она даже невольно отступила на шаг, но тут же с плохо скрываемым любопытством спросила:

— А они меня на дно не утащат?

— Нет. Им водяной запретил.

— Водяной? — Забава нахмурилась. — А он меня русалкой не сделает?

— Нет. Ему без тебя дочек хватает — уже не знает, куда их девать. Ну так что, проводить тебя к реке?

Немного подумав, Забава покачала головой.

— Пока не хочу. Лучше скажи, чем ты занимаешься.

Я пожал плечами:

— Слушаю лес. Гуляю и…

— Пойдем! — разом оживилась царевна.

— Куда? — опешил я.

— Так гулять же! Я с роду в лесу не бывала. Только на опушке, а дальше отец не пускал. — Забава запнулась и робко спросила:

— А домой можно?

— Нельзя, — я с сожалением покачал головой. — Пока нет. Боюсь, что твой недуг за пределами моего леса разрастется. Никто не знает, что случится, если скверна силу в человеке наберет.

— Понимаю, — взгляд девушки потускнел, плечи сникли.

— Но могу в гости позвать отца твоего или Ивана, коли соскучилась.

— Хорошо бы! Но давай сначала погуляем, — попросила Забава и посмотрела на меня взглядом столь молящим и печальным, что я не смог отказать.

— Ладно, пошли.

Рука об руку по узкой извилистой тропинке мы спустились с холма, на котором стояла моя изба. Почва тут была размыта дождями так, что из нее там и тут торчали куски мощных корней окрестных деревьев. Ежели ступать неосторожно, то можно и упасть, и шею свернуть. Но сейчас корни, будто змеи, извивались и расползались в стороны, очищая дорогу, чем невероятно впечатлили Забаву.

— Ух ты! — восторженно, словно маленький ребёнок, восклицала она каждый раз, когда очередной корень выскальзывал из-под ее ножки.

И это она еще не видела, на что способны отростки из ее спины. Но лучше Забаве о том никогда бы и не узнать. Мне оставалось лишь надеяться, что получится избавить девушку от него прежде, чем она полностью осознает, в кого или даже во что может превратиться.