Страница 14 из 74
И я вошёл в неё. Медленно, бережно, давая привыкнуть. Водяра всхлипнула и обвила меня руками, прижимаясь всем телом. Прохлада её Дара обхватила меня, как прохладный шёлк, и по моему телу прошла волна мурашек. После обжигающего жара Анжелы это было идеально. Контрастный душ, от которого у меня самого на секунду помутилось в голове.
— Тише, моя хорошая, — шептал я, двигаясь в ней плавно и глубоко. — Тише. Я здесь. Я с тобой.
Водяра не кричала, как Анжела. Она дышала часто и прерывисто, из её глаз текли слёзы. Но это были слёзы облегчения, не боли.
От её тела повалил пар. Холод её маны сталкивался с жаром, исходящим от меня и от Анжелы, лежащей рядом, и по комнате поплыл белёсый, ароматный туман. Пахло мятой и чем-то цветочным.
— Ты же знаешь, — шептал я, покрывая поцелуями её лицо, — я выгрыз из тебя смерть. Я больше никогда не сделаю тебе больно. И я держу слово.
— Да… — выдохнула она, цепляясь за меня. — Да, да, да…
Её тело сжалось вокруг меня в кульминации, и я почувствовал, как её магия на мгновение стала плотнее, тяжелее. Уже не ручей, но тёмная, глубокая вода. Как Марианская впадина.
И это было только начало.
Я отстранился, тяжело дыша. Обе девушки лежали передо мной, разгорячённые, обессиленные, но счастливые. Анжела смотрела на меня затуманенным взглядом, её волосы ещё дымились. Водяра улыбалась блаженной, пьяной улыбкой, с её кожи испарялась влага.
— Вы обе чудо, — произнёс я, вставая между ними. — Но главное ещё впереди. Мы только разогрелись.
Я положил ладони на их солнечные сплетения, туда, где пульсировали их Ядра.
— Сейчас вы получите то, что я обещал, — мой голос стал ниже, в нём зазвучали утробные, звериные ноты. — Это войдёт в вашу Кровь, в вашу магию, в ваших будущих детей. Вы запомните этот вкус навсегда. Это — Семя Бездны.
Я наклонился к Анжеле первой. Её яремная вена билась у самого горла, тонкая, голубая, манящая. Я приоткрыл пасть и сделал осторожный укус. И одновременно с укусом я влил в неё первую порцию Силы.
Анжела взвизгнула, выгибаясь дугой. Её рыже-жёлтое пламя, её родной огонь, на долю секунды изменил цвет, стал фиолетово-чёрным, цвета Бездны. Из её рта вырвалось облачко тёмного, раскалённого пепла. Глаза закатились.
Я переключился на Водяру. Наклонился к её ключице, туда, где раньше в ее ауре чернел некроз, а теперь пульсировала здоровый чистый поток.
Укус. Вторая порция Силы.
Диана захлебнулась стоном, её пальцы впились в мою спину до крови. Её мягкая, «устричная» водная мана налилась тяжестью, стала густой и чёрной, как вода Марианской впадины. От неё пахнуло глубиной, давлением, древним океаном.
И тогда я сделал то, чего не планировал, но что было единственно верным.
Я замкнул их. Положил Диану сверху на Анжелу так, что их попки оказались прямо передо мной.
Придерживая обеих руками, вошёл в Анжелу — раз, толчок. Вышел. Вошёл в Водяру — раз, толчок. И так по кругу, по очереди, накачивая их обеих Силой и не давая ни одной остыть.
Их Ядра, соприкоснувшись через меня, начали вращаться, как две шестерни, притёртые друг к другу.
— Вы теперь одно целое, — рычал я, проникая то в одну, то в другую. — Вы два крыла нашей Стаи. Водная и Огненная.
Анжела кричала, Диана стонала, и я уже не мог различить, кто из них кто. Комната наполнилась паром, искрами, туманом. Простыни под Анжелой истлели полностью, обнажив обугленный матрас.
И когда я почувствовал, что сам на пределе, что мои собственные резервы пусты, а Желудок орёт «дозаправка!», я зарычал, изливая остатки Силы в обеих одновременно.
Мир мигнул.
Кровать под нами с оглушительным хрустом треснула. Не просто скрипнула, полностью развалилась, рухнув на пол. Дубовая рама, не выдержав нашего буйства, разошлась по волокнам. В окне с мелодичным звоном лопнуло одно стекло, потом второе.
«Демид, — вяло подумал я, проваливаясь в темноту, — прости, бро. Придётся тебе в смету включить чугунные матрасы и сейсмоустойчивые балки. Но это того стоило».
И я отключился.
Диана:
Три часа ночи. Наверху продолжалось то, что Яр с пафосом назвал бы «Укреплением Крови Стаи», но для меня это выглядело как стихийное бедствие средней паршивости.
Потолок моей комнаты в очередной раз мелко задрожал, с люстры осыпалась штукатурка, а в вентиляции глухо ухнуло.
— Топорно, братик. Очень топорно, — вздохнула я, перелистывая страницу книги. — Мог бы и поизящнее натянуть этих фиф. И ведь ни одного оригинального приема, одно скучное трение.
Я дотянулась до тумбочки и со щелчком отключила приемник, настроенный на бутоны роз в спальне брата. Я-то думала, будет что-то интересное, а там одни стоны, да пафосные самовлюбленные комментарии братика.
Слушать этот кошмар дальше не было никаких сил. Пора было заняться настоящим искусством. Например, садоводством.
Натянув поверх пижамы черный дождевик с шипами на капюшоне. Натянув на ножки резиновые сапоги, я взяла с тумбочки ларец с Игорьком.
По пути на улицу я проскользнула мимо гостиной. На коврике у камина, свернувшись огромным бронированным бубликом Тьмы, спал Тузик. Теневая гончая храпела так, что половицы вибрировали в такт его снам, а из приоткрытой пасти тянулась тонкая струйка слюны.
— Спи, мешок с костями, — шепнула я, аккуратно перешагивая через его шипастый хвост. — Тебя в приличную компанию всё равно не звали.
На улице вовсю бушевала непогода. Холодный серый дождь барабанил по земле, превращая свежую почву Логова в хлипкую кашу.
Идеальная погода. Мои цветочки обожали сырость, мрак и легкий запах тлена.
Я дошла до кованых ворот и остановилась у калитки.
— Так, — я легонько топнула носком сапога по раскисшей почве. — Просыпайся, соня. Работа не ждет.
Земля под ногами глухо заурчала. Грязь поползла в стороны, и из-под земли, шумно чавкая и извиваясь толстыми, покрытыми шипами корнями, медленно вылез Пушок. Мой любимый комнатный цветок размером с приличный внедорожник лениво развернул свои гигантские, усаженные острыми зубьями лепестки-пасти, очень похожие на венерину мухоловку. Из его утробы пахнуло болотной сыростью.
— Привет, Пушок, — ласково протянула я, погладив его скользкий, кожистый лист. — Выглядишь… влажно. Тебе от меня сейчас важное задание. Изволь поработать экскаватором.
Пушок недовольно щелкнул одной из своих пастей, стряхивая капли дождя, но послушно замер в ожидании приказов.