Страница 7 из 176
Я столько всего слышал про людей, которые увязли в МФО и начали брать там деньги… что ужаснулся.
— Ладно… — Я начал читать первый из них. — И что у тебя с финансами, Лёша Смирнов?
Процентные ставки по первому договору были такими, что у любого нормального грамотного финансиста случился бы инфаркт! 0,8 % в день! А ещё были скрытые комиссии, страховки, штрафы за просрочку! В остальных двух ситуация была в целом такой же. А ещё в руки мне попалась расписка, написанная корявым почерком на листе в клеточку.
— Я, Смирнов Алексей… — начал зачитывать вслух. — Взял у Виктора Николаевича Бочкова 10 000 рублей. Обязуюсь вернуть до…
Дата стояла прошлогодняя…
Мой мозг, приученный к многотомным корпоративным договорам, мгновенно свёл все цифры без блокнота. Остаток по первому МФО — 45 000 рублей. По второму — 35 000. По третьему — почти 60 000, с учётом набежавших пеней. Плюс долг Витьку. Итого: обязательств примерно на 150 000 рублей. Это если не считать, что Витёк будет требовать проценты…
Вот тебе и финансовая грамотность Смирнова…
Для меня, Громова, это было, наверное, счётом за один ужин в очень приятном и хорошем месте. А для этого самого Лёши такая сумма при зарплате у Когана — непосильные деньги!
И как мне со всем этим разбираться? Ладно. Решим.
К одиннадцати вечера кухня кардинально изменилась! Я отмыл пол горячей водой с непонятным химическим средством, которое нашёл в ванной комнате под ванной. Запах перегара и гнили, пропитавший это место, сменился резким запахом чего-то химического, к которому добавился свежий воздух из открытого окна.
Плита блестела! Вот реально, блестела так, словно её только-только приволокли из магазина!
Также я выкинул все занавески, ибо отстирать их было просто невозможно. Они пропитались табаком и чем-то гадким, к чему я не захотел даже притрагиваться. В общем, квартира впервые за долгое время пахла по-человечески нормально. После кухни пришла очередь комнаты, но там было попроще. Площадь больше, есть где развернуться, и меньше всяких предметов мебели.
В конечном итоге у двери стояло двенадцать плотно завязанных чёрных мешков. Двенадцать мешков чужой жизни, чужих слабостей и чужого мусора, от которого я избавился без малейшего сожаления.
Уборку я закончил в половину первого ночи, и последним рывком оставалось выкинуть мусор.
Выйдя на улицу с первыми тяжёлыми мешками, я столкнулся с тем, что спальные районы Москвы жили другой жизнью, не такую, к какой я привык. Фонари горели через один, освещая разбитый асфальт, ржавые качели и контейнерную площадку, которая в это время превращалась в штаб-квартиру местной гопоты.
На лавочке у контейнеров сидела компания: трое парней с одной бутылкой пива и одной сигаретой, которая переходила из рук в руки. Увидев меня, один из них присвистнул.
— О, Смирнов! — Голос принадлежал парню в спортивном костюме и кепке, сдвинутой на затылок. — Ты что, на уборщицу переучился? Или квартирантов новых встречать готовишь?
Второй парень, крупный, в куртке-пуховике, встал со скамейки.
— Лёха… — Парень сплюнул на асфальт. — Ты мои деньги принёс? Или опять сказки рассказывать будешь?
О, а вот это, значит, Витёк. Занимательно.
Я поставил мешки у края контейнера, выпрямился, обернулся к Витьке и посмотрел ему в глаза. Я не боялся его. Ибо по большей части я имел дело с людьми, которые угрожали мне миллиардными исками. Что мне эти кулаки?
— Виктор, — я затянул узел на мусорном мешке и поставил его к контейнеру, — десять тысяч — мой долг перед тобой, я это признаю. Расписка у тебя есть, и я не собираюсь отказываться от неё.
Витёк замер, очевидно, не ожидая такой реакции.
«Что, думал я буду мямлить, извиняться, обещать „завтра-завтра“ и пытаться улизнуть? Нет. Это так не работает».
— Но когда верну, скажу только после того, как разберусь со своими доходами и расходами, — продолжил я. — У меня три микрофинансовых договора с просрочками. Я навожу порядок в финансах, чтобы знать, кому и сколько я должен в первую очередь. Как только я составлю график платежей, ты получишь свои деньги.
Первый парень перестал смеяться. Компания на скамейке притихла.
— Ты чё это умничать начал? — процедил Витёк.
— Просто я трезвый, — я подхватил следующий мешок и закинул его в контейнер. — И я работаю. Утром был в суде, вытащил клиентку из почти готового проигрыша. Сейчас привожу квартиру в порядок, чтобы завтра работать дальше. Обсудим долг на трезвую голову.
Я развернулся, и первый парень было открыл рот, но промолчал. Когда я вышел на улицу с третьей и четвёртой парой мусорных мешков, Витёк всё ещё сидел на скамейке, нервно теребя сигарету, смотрел на меня и, видимо, не понимал, что это за изменения во мне.
На последнем заходе, когда я тащил два самых тяжёлых мешка, первый пацан, которого, как оказалось, звали Саня, молча встал и придержал дверь подъезда. Я кивнул ему в знак признательности.
Хм, у меня сложилось ощущение, что отношение ко мне, ну, то есть к Лёше, начало меняться только из-за моих действий. Долг, конечно же, оставался, но денег на него у меня не было.
Я вернулся в квартиру, закрыл дверь на оба замка и сел за чистый стол. Кухня пахла свежестью и хлоркой. Передо мной лежала папка дела братьев, блокнот с чистыми листами и ручка.
Я закрыл глаза и начал думать, работая со своей памятью.
Итак, что у нас было?
Первый иск подал старший брат, которого звали Сергей. Именно с ним консультация Когана заключила соглашение, и теперь его интересы достались мне вместе с этой папкой. У Сергея было две трети квартиры. Он жил в ней, семь лет ухаживал за умирающей матерью и считал, что младший появился только за наследством. Для него квартира была не недвижимостью, а платой за кровь и бессонные ночи. Он отказывался продавать жильё.
Второй иск — от младшего брата, Андрея. У него была меньшая доля, а ещё целая пачка квитанций, подтверждавших, что он оплачивал лечение матери. Он был уверен, что старший брат — нахлебник и козёл, который бесплатно жил в маминой квартире на её пенсию. А теперь Сергей просто хотел присвоить всё жильё целиком.
Андрей, недолго думая, решил сделать ход конём и сказал Сергею, что свою долю в одну треть квартиры продаст за три миллиона, не меньше.
— Мда…