Страница 6 из 176
Глава 2
Офис опустел под вечер. Первой ушла секретарь — Тамара Петровна. Она мне запомнилась больше всего по лицу вечной мученицы. К слову, именно она подала сигнал всем остальным, что пора закругляться. Выключила свет в приёмной и недовольно пробормотала:
— Всё, сверхурочные не оплачивают!
Затем собралась Марина Викторовна. Среди всех присутствующих она была, пожалуй, самой спокойной. Да и лицо было очень приятным. Она почему-то молча кивнула мне на прощание, застегнула дублёнку и вышла. Вскоре и Коган погремел ключами в своём кабинете, вышел, проверил замок и бросил мне через плечо:
— Завтра не опаздывай. И этот… телефон свой почини.
Остался Денис. Тот самый Денис, который почему-то недолюбливал меня. По какой причине, увы, я не знал. Но взял его поведение и взгляды себе на заметку. Он сидел за своим столом, медленно натягивая куртку, и смотрел на меня с откровенным любопытством энтомолога, наблюдающего, как личинка мухи цепляется за край стеклянной банки.
— Слушай, Смирнов, — произнёс он, накидывая капюшон. — Ты эту папку с братьями взял?
— Взял, — кивнул я, складывая документы в ровную стопку. — Коган поручил.
Денис хмыкнул. Подошёл к моему столу, постучал костяшками по неказистой картонной обложке.
— Два года, Лёха. Два года эти идиоты судятся и пишут во всякие инстанции! Орут друг на друга так, что у судей уши вянут. Я выдержал с ними неделю! Марина продержалась чуть дольше, но потом тоже слилась, хотя… — он настолько самодовольно ухмыльнулся, что мне всё стало тут же понятно… — Баба, чё с неё взять?
«Баба? Что с неё взять? Да вы, Денис, сексист, видимо.»
— Клиенты — токсичные, денег за дело кот наплакал, а вынос мозга на десять лет вперёд обеспечен. Ты уверен, что хочешь в это лезть?
— Я уже влез.
Денис покачал головой.
— Ну, удачи. Если что, я предупреждал. — Он направился к выходу, но остановился у двери. — И да, они оба категорически против примирения. Запрещают своим юристам даже заикаться о мировом соглашении. Сидеть за одним столом отказываются наотрез.
Дверь за ним закрылась. В помещении стало темно и тихо. Только гудел старый холодильник в углу да мерцал экран моего допотопного монитора.
Я откинулся на спинку стула. Ножка снова предательски скрипнула, и весь стол накренился. Я подложил тот же флаер, выровняв конструкцию, и раскрыл папку братьев.
Перелистывая страницы, сходу понял, что ситуация будет непростой. Да и в целом за всю мою практику таких дел было немного. Ну не любил я, когда родственники делят имущество.
В общем, первый лист был стандартным: исковое заявление. Второй — встречный иск. Третий — ходатайство о приобщении документов. И вот дальше была самая настоящая грязь.
Около пятнадцати страниц занимали ксерокопии различных писем, которые братья адресовали друг другу. Там было всё, от взаимных оскорблений до унижений. И многие из этих бумаг я бы вообще использовал против каждого в суде.
Дальше было попроще, какие-то расчёты, справки, квитанции и…
— Хм, значит, одному достались две трети квартиры, а второму малая часть… занимательно.
Но это мало что решало в данный момент. Плюс ко всему я устал. Пережил за сегодня я достаточно: начиная со смерти и заканчивая новым делом в теле другого человека.
Я захлопнул папку, сунул её под мышку и выключил монитор. Коган велел работать — значит, я буду работать. Но делать это в вымершем офисе, где единственным живым существом был пыльный кактус на подоконнике, я не собирался.
Я вышел на улицу. Путь до квартиры Смирнова занял пятнадцать минут. Я шёл быстрым, привычным шагом человека, привыкшего к переговорам в центре Москвы, и с каждой минутой осознавал, что возвращаюсь в реальность, которая требовала совершенно иного подхода.
Войдя в квартиру, я щёлкнул выключателем. Появившийся свет был таким тусклым, как будто его давала лампочка ватт на двадцать, не больше. Но даже в этих потёмках я мог различить масштаб ужаса, который творился в квартире. И если утром, в спешке, да ещё и с бодуна, я толком-то не изучил свой дом, то даже при таком свете окружение казалось чудовищным!
Пол… да это не пол, это ужас! В общем, наземное пространство квартиры было покрыто липкой плёнкой то ли от пролитого пива, то ли от газировки. Крошки от сухариков и чипсов забились в щели между досками да под плинтусы.
Но особый ужас был именно на кухне. Там, на столе, стояла непонятная конструкция, которая напоминала мне робота — поделку какого-нибудь школьника. Правда, она была из «Бада», «Козла» и скотча. А ещё на столешнице была плесень, а пепельницы…
Да-да, именно пепельницы, забитые окурками!
И запах стоял такой, что хотелось сжечь квартиру, ибо чтобы привести всё это в порядок, требовались не только мои усилия, но и помощь хорошей клининговой компании.
Я попытался положить папку с делом братьев на стол. Свободного места не было, от слова «совсем»!
Моё внутреннее «я», привыкшее к чистоте и порядку, содрогнулось от отвращения. Мой мозг просто отказывался разбирать двухлетнюю юридическую войну среди остатков вчерашнего доширака и пустых бутылок.
Но делать-то надо. Кто если не я?
Я снял куртку, закатал рукава рубашки и приступил к уборке. Первой в списке этого кромешного… была сортировка. Мусор можно было складировать в один угол, документы и бумаги во второй. Вещи, которые… ну, чисто теоретически, можно было отстирать…
— Ай, ладно!
Сначала занялся пустыми банками и бутылками. Я сгребал всё это в большие мусорные пакеты, которые нашёл под раковиной. Пакеты были тонкими, рвались, и мне пришлось использовать по два сразу.
Затем я взялся за одежду. Она валялась повсюду: на стульях, на спинке дивана, на полу в коридоре. Я не стал разбирать, чистое это или грязное, главное — целое, и просто сгрёб всё в стиральную машину, которая, к моему удивлению, оказалась относительно новой. Даже стиральный порошок нашёлся и гель-концентрат, чтобы убить запах.
— Лаванда и ромашка. — У меня аж нос дёрнулся. — Не люблю цветочные запахи.
С вещами, в целом, я быстро разобрался. И, продолжая разгребать завалы банок, я обнаружил на кухонном стуле какие-то документы. Я стряхнул с них крошки и разложил на свободном и более-менее чистом участке стола.
В общем, это были договоры займа в количестве трёх штук. И самое паршивое: они были оформлены на моё имя, ну, на Смирнова, и все — в микрофинансовых организациях. Сталкиваться с таким… это было… очень неприятно.