Страница 67 из 176
— Это меняет всё.
Я взял ручку и дописал внизу хронологии Кати одну строку:
«Сергей Соколов: два неудачных контакта — март (садик), апрель (звонок). Кто ответил на звонок?»
Коган выглянул из кабинета.
— Э-э-э, Смирнов. Что там?
— Отец ответил, — повторил я. — Он звонил, и он хочет поговорить со мной.
Коган помолчал, потом тихо произнёс, без своего фирменного «э-э-э»:
— Ну вот видишь, как удача… хех, улыбнулась!
— Ага, дважды, — сострил я. — Только проблема, кажется, не только в опеке.
Я собрал документы в папку, закрыл блокнот и посмотрел на часы. До встречи оставалось меньше суток, но впереди была длинная ночь. За это время мне предстояло привести в порядок материалы, подготовить вопросы к воспитательнице и заведующей…
А также выяснить, кто снимал трубку, когда звонил Сергей, и, самое главное… подготовиться к встрече с отцом, ради которого формально запускалась вся эта процедура.
Из офиса я вышел в пятом часу. И… кого же я встретил в такое время, да ещё и у своей работы?
«Ну, кто бы сомневался-то⁈»
На лавочке офиса сидел Витёк с банкой пива в руке. Заметив меня, он заулыбался:
— Салам-пополам, братья наши меньшие, юристы. — Он поднял банку. — Ну чё, как там? Ребёнка не забрали? Оксанка Сане все уши прожужжала, а Саня… ну ты знаешь, херово пересказывает.
— Не забрали. — Я присел рядом. — Пока.
— Ну ты даёшь. — Витёк покрутил банку в руках. — А чё? Сек… чё за ху… — Увидел моё выражение лица и осёкся. — Ну я в смысле, что значит — пока?
— Пока суд не рассмотрел наше заявление и опека не провела следующую проверку, рано что-то говорить. Там куча всего, Виктор, не буду вдаваться в подробности.
— М-да. — Он отхлебнул. — Ну, понедельник — он и в Африке понедельник. Давай я тебе пива налью? Согреешься?
— Не пью. — Я встал. — Иди домой, Витя. Завтра будет длинный день.
— Для тебя — длинный, — хмыкнул он. — А я спать буду.
Я поднялся к себе. Квартира была пустая, чистая. На столе — остывший чай. На диване — аккуратно сложенное одеяло, которым я укрывал Левину. Денег, которые я ей оставил, на столе не было. Вместо них лежал лист бумаги, оторванный от блокнота, с короткой записью, написанной ровным почерком:
«Ничего не было. Согласна. Целую: В. Л.»