Страница 166 из 176
– Попросила подождать в общей комнате, – Марина развела руками. – Предупреди свою помощницу, что в следующий раз, я ей по шее дам. Пускай занимается твоим временем самостоятельно. Я не буду бегать и предупреждать, что к тебе кто‑то пришёл!
Я прошёл в общую комнату. Посетительницы устроились возле моего старого рабочего места: Софья стояла у кофемашины, держа в руках бумажный стаканчик. Вера сидела на стуле у моего бывшего, пустующего стола, скрестив руки на груди. Обе женщины молчали.
Напряжение в маленьком пространстве ощущалось физически. Марина Викторовна, чувствуя себя лишней в этом треугольнике, быстро извинилась и ушла в кабинет к начальнику.
– Привет, – Софья первая нарушила молчание, протягивая мне стаканчик. – Капучино. Без сахара.
– Спасибо, – я взял кофе, но не стал пить. Сначала нужно было расставить точки над «i». – Софья, ты принесла документы по аренде.
– Да, – она достала из сумки папку. – Марина попросила оригинал договора с приложениями и распечатку уведомления о расторжении от Виктора Анатольевича. Копии у неё уже есть. Я собрала всё, включая чеки за три месяца.
– Хорошо. Оставь их Марине. Она занимается твоим делом. Я не могу вести твою аренду, мы это обсуждали. Конфликт интересов.
Софья поджала губы, но кивнула. Она положила папку на мой бывший стол. В этот момент Вера подалась вперёд, и что‑то в её лице промелькнуло, то ли раздражение, то ли…
Да фиг его знает, что это было! Но её заметно напрягало присутствие Софьи рядом.
– Алексей, – её голос был холодным и деловым. – Добрый день. Проект по Самойлову готов. Но нам нужно поговорить.
– Пройдёмте ко мне. Соф, я скоро вернусь. Марина сейчас освободится.
В кабинете Вера положила на стол тонкую папку. Я открыл её: семь миллионов окончательного долга, списание остатка, отказ от требования обратить взыскание на квартиру. То самое предложение, которое она озвучила в ресторане.
– Электронную версию отправите Когану, – сказал я. – Финансовую часть мы с клиентом уже обсуждали после нашей встречи. Теперь сверим её с проектом.
– Отправлю. Ответ нужен завтра до конца рабочего дня. Но ты помнишь, о чём мы ещё говорили?
Я поднял глаза.
– Помню. И ответ не изменился.
– Алексей, банк не хочет новых материалов у Корнеева. Руководству нужна уверенность, что после уступки по долгу эта история не разрастётся.
– И для этого я должен перестать передавать сведения? Вера, в тексте проекта этого нет.
– И не будет. Это отдельная договорённость.
«Ну конечно. Семь миллионов на бумаге, молчание – на честном слове».
– Отдельной договорённости тоже не будет. Я веду гражданскую часть, а расследование не контролирую. И обещать молчание не собираюсь.
– Ты упрямый, – процедила она. – Если завтра не получим ответ на проект, банк может снять предложение. Тогда вопрос о квартире останется в споре.
– Ответ на официальный проект вы получите. Решение принимает Самойлов, не я. Но ваше неофициальное условие частью его согласия не станет.
Вера убрала сумку с соседнего стула. На миг мне показалось, что она скажет что‑то совсем не о банке, но она лишь кивнула на папку:
– Экземпляр оставляю тебе.
Когда она ушла, я отправил скан Когану и Самойлову, отдельно изложив содержание разговора. Только после этого вернулся в общую комнату. Софья всё ещё ждала у моего старого стола; из кабинета начальника доносился голос Марины. Кофе успел остыть.
– Ты всегда такой серьёзный после встреч с клиентами? – Софья первой нарушила тишину.
– Она не клиент, – я повернулся к ней. – Она представитель противной стороны. А с клиентами я внимателен. Но ты – не мой клиент, Софья. Ты клиентка Марины.
Она опустила взгляд на папку, которую оставила на столе.
– Я знаю, – её голос стал тише. – Но всё равно захотелось увидеть тебя. Убедиться, что ты не исчез.
Я не отвёл взгляд, хотя, удивился, услышанному.
– Я не исчез. И про кофе помню. Аренда уже у Марины. Осталось закрыть первичный вопрос с аварией – как и договаривались. Не буду заставлять тебя ждать окончания всех судов.
– А то я уже подумала, что ты каждый раз новое условие придумаешь.
Я усмехнулся. Возразить было нечего.
Софья подняла голову. На её лице промелькнула тень улыбки, но она быстро спрятала её за деловым тоном.
– Договорились. Но учти, я пью только хороший кофе.
– Я знаю, – ответил я.
Ближе к пяти я закончил сводить подтверждённые расходы Натальи Игоревны для дополнения к уже поданному иску. Когда в моих мыслях появились «заметки» по поводу кафе, неподалёку, где, как подсказывала память бывшего владельца тела, были просто чудовищно вкусные пельмени, в дверь моего кабинета постучали. Я даже не успел ничего сказать, мол, войдите, или подождите, как дверь открывались и на пороге появилась улыбающаяся Полина, с двумя папками в руках.
– Алексей Дмитриевич, – она прошла и положила папки на стол, – тут новое обращение и письмо по Воронину. Обращение пришло утром, а письмо его секретарь переслала только что.
– Так, садись, – я указал на стул. – Мне тут Марина Викторовна дала в тык, знаешь почему?
– Знаю, – она заметно напряглась. – Я тоже получила… и всё поняла! Я ваш секретарь…
– И помощник, – кивнул я. – Так, а теперь по делу, что такое?
Она открыла первую папку.
– Первое обращение, от некоего: ИП Гордеев. У него спор с поставщиком.
– Что‑то серьезное?
– Ну, я не знаю, насколько это серьезно для вас, – она опять напряглась, пытаясь предугадать мою реакцию на следующие слова. – Короче… у него пришла партия обуви с браком, что‑то не срослось с поставщиком, и он хочет вернуть деньги и расторгнуть договор.
Не сказать, что это было серьезно… я это понимал на подсознательном уровне, но всё равно, взял папку, раскрыл и пробежал глазами текст письма. Оказалось, что поставщик находился в другом регионе, а сумма спора была… маленькой. Всего сто пятьдесят тысяч рублей.
Если я собирался развиваться и выходить на уровень Громова, сумма спора' была критически маленькой. Тем более, клиент был… не совсем той категории, которые были нужны. Его «прошение в письме», было не тем, чем я бы занялся. Поэтому, хоть бывший Смирнов, явно бы этого не хотел, я отказался:
– Отсекаем.
Полина нахмурилась.
– Но клиент готов платить.