Страница 165 из 176
Коган отложил бумаги и снял очки.
– Э‑э‑э, поступил, – он кивнул на экран монитора. – Вчера же сказал.
– Но так ничего и не получил, – кивнул я.
Коган нахмурился, подумал пол минуты, и протянул:
– Свой процент можешь получить у Тамары Петровны в пятницу. Но ты ведь не за этим пришёл?
– Не только за этим, – я положил руки на колени. – В коридоре у приёмной сидят шесть человек и все они хотят записаться ко мне. Двое готовы платить за консультацию. Остальные пока просто ждут.
Коган хмыкнул и потёр переносицу.
– Э‑э‑э, все к тебе? Точно?
– Точно.
– Ну, мне главное, чтобы ты работал и приносил деньги моей конторе. А сколько будет людей – не важно.
– Именно поэтому я хочу уточнить порядок оплаты разовых консультаций, – я кивнул в сторону двери. – По приведённым мной делам мы договорились о двадцати пяти процентах. Но часть людей пока придёт только на часовой разбор документов, без дальнейшего сопровождения.
– Ну и⁈ – Коган не понимал, к чему я вёл.
– По итогу, всё вышло так, как я планировал, но я ещё кое‑что хочу.
По учащённому тику Семёна Борисовича, стало понятно, что не очень‑то ему хотелось закреплять какие‑либо новые условия. Он смотрел на меня с прищуром, и всё же, протянул:
– Что там ещё надо?
– Новые условия, которые…
– Э‑э‑э, какие ещё условия? – перебил он меня. – Ты не в том положении, чтобы торговаться, Смирнов. Ты на испытании. Кабинет – это привилегия!
– Плата за консультации, – пояснил я. – Фиксированная сумма, с которой я так же, буду иметь доход.
Коган не сразу ответил… подумал, посчитал в уме, сколько можно получить с шести клиентов, затем… встал, подошёл к старому деревянному шкафу в углу кабинета, отпер его и достал оттуда документы. Выбрал один и протянул мне.
– Э‑э‑э, держи. Это старый бланк оказания услуг. Он… пятилетней давности. Пока Тамара или мой секретарь оформят запись и оплату по обычной ставке. Консультировать будут юристы, у кого есть свободное время. Затем, – он кивнул на лист, который я уже держал в руках. – пересмотри услуги и условия. Сделай правки, если считаешь нужным. И… через Полину, передашь мне. Понял? Если мне что‑то…
– Спасибо, Семён Борисович. Без перебора, я понял.
– Э‑э‑э, и последнее, – Коган остановил меня, когда я уже взялся за ручку двери. – Помни нашу договорённость: три оплаченных дела, три закрытых результата, ноль жалоб. Разовая консультация сама по себе закрытым делом не считается. Пока эти условия не выполнены, кабинет у тебя временный!
– Разумеется, – я вышел, аккуратно прикрыв дверь.
Кабинет после вчерашнего осмотра сильно не изменился. Единственным минусом этого тесного помещения, были коробки… которые нужно было куда‑то девать, чтобы освободить площадь. Я не стал поддаваться унынию, которое могло бы нахлынуть на любого другого человека в этой ситуации. Я снял пиджак, повесил его на стул и закатал рукава рубашки. Первым делом вытащил зажёванную бумагу из принтера. Механизм щёлкнул, и лампочка питания загорелась зелёным.
Потом я взялся за коробки. Они были тяжёлыми, но я перетаскивал их к стене, освобождая пространство. А затем, просто начал выстраивать ровный ряд по всей стене, ставя коробки друг на друга, и, через пол часа, места стало куда больше! А ещё через десять минут, в дверь постучала Полина. Она заглянула внутрь, держа в руках швабру и ведро.
– Алексей Дмитриевич, Тамара Петровна сказала, что у вас тут новая перестановка? Я могу… полы помыть, например.
– Спасибо, Полина, – я вытер лоб тыльной стороной ладони, – спасибо. Надо протереть там, где стояли коробки, – затем я замолк, и подумал. – А лучше, ещё раз пол помыть. Я пока разберусь с этими папками, – кивнул на ворох бумаг, которые вчера я просто проигнорировал.
В целом, Полина не стала сильно возмущаться, что работа была немного не по её профилю. В общем, пока она мыла пол, я перебирал старые дела Когана, убирая их в свободную коробку. Когда комната приобрела более‑менее пристойный вид, я достал из ящика стола маркер. Подошёл к белой маркерной доске, которая висела на стене и, крупными буквами, написал: «Три оплаченных дела. Три закрытых результата. Ноль жалоб».
Полина, закончив мыть пол, выпрямилась и прочитала надпись.
– Это ваши цели?
– Мои условия, – ответил я. – Если я не выполню их, твой дядя лишит меня кабинета.
Полина кивнула, собирая ведро.
– Я так и поняла, – она улыбнулась, а затем нахмурилась. – Ой… а что делать с теми, кто звонил? Уже раза четыре спрашивали вас!
– По тому порядку, который утром обсудили, – я повернулся к ней. – Сначала проверь срок и свободное время. Ко мне – только после согласования. Если могу принять лишь через неделю, человек должен узнать это сразу, а не у запертой двери.
Полина ушла. Я занялся расчётом убытков ателье, потом поправил бланк разовой консультации и отправил Когану на согласование. На обед так и не выбрался. В половине четвёртого, когда я снова раскрыл папку Натальи Игоревны, в дверь постучали. Я отложил ручку, выдохнул и протянул:
– Войдите.
Дверь открылась, и в кабинет вошла Марина Викторовна. По её лицу я сразу понял: пришла она не поздравлять с новосельем.
– Алексей, – она вошла, прикрыв за собой дверь, – я юрист, а не секретарь! – это было сказано с возмущением. – Почему я вообще должна думать о твоём расписании?
– Не понял… – я искренне удивился. – Марина Викторовна, вы не в коем‑случае…
– У тебя для этого есть две девочки, – она откровенно злилась. – Полина и Катя! В следующий раз, пускай они бегают докладывать, понял меня⁈
– Марина Викторовна, – я встал со стула. – Вы не в кое‑случае не являетесь моим секретарём, вы опытный юрист, – я постарался улыбнуться. – Которого я уважаю. Прошу прощения, что Полина не совсем справилась со своими обязанностями…
В последнем предложении я лукавил, у Полины… были очень смежные обязанности. Но злить Марину не хотелось. Я действительно её уважал.
– Что‑то случилось? – дополнил я.
– Твоя Полина, – уже более мягко заговорила коллега. – назначила мне встречу с Софьей Андреевной на пятнадцать тридцать, а тебе – с Верой Дмитриевной на то же время. Это нормально, мы в разных кабинетах. Ненормально, что обеих отправили к моему столу, а сама Полина куда‑то убежала! Вера говорит, что принесла предложение банка по Самойлову.
– Понял… и где они сейчас?