Страница 144 из 176
Запах… о, он был безумно приятным! Когда я отломил кусочек и положил его в рот… меня просто «разорвало» чувство дежавю. Я вновь вспомнил своё детство!
Тогда… мне было семь лет. Мы с мамой были на даче – не на той, что под Чеховом, а на другой, старой, которую мы продали, когда мне исполнилось девять.
Мама стояла у плиты в кухне и смотрела в окно, за которым виднелась яблоня. Она… она не раз пекла что‑то похожее – может, не точно такое же, но запах… запах был тем же. Я тогда у неё спрашивал, почему она не добавляла яблоки, а мама отвечала, мол, боялась испортить вкус…
В этом воспоминании я стоял рядом с мамой, на табуретке, и смотрел, как она замешивает тесто, и я знал, что через полчаса будет готово что‑то вкусное, и что мама никуда не уйдёт, и что всё хорошо. Что мама… будет рядом…
Я проглотил кусок и посмотрел на Софью. Она ела свой кусок, аккуратно отламывая по маленькому кусочку.
– Вкусно, – сказал я. – Очень.
– Я знаю, – она улыбнулась. – Бабушкин рецепт не подводит.
Мы ели молча. Я смотрел на Софью и понимал… что она меня зацепила.
Я впервые позволил себе такую мысль. И если раньше, ну… с момента моего появления в этом теле, я вовсе не думал о девушках, сейчас… я понимал одну весьма важную вещь – мне хотелось находиться с ней рядом. Взять на абордаж, как сказал бы Витёк…
Но пока я не мог себе этого позволить. До тех пор, пока юридическая сторона дела не закрыта, мне нужно было выдерживать эту границу. Ибо я по опыту знал: если смешать профессиональное и личное… можно потерять и то, и другое.
Поэтому я просто доел свой кусок, отряхнул сахарную пудру с брюк и сказал:
– Спасибо. Это было… очень вкусно. Мне давно не доводилось есть что‑то подобное.
В этот момент мой телефон завибрировал. Я посмотрел на экран, где было сообщение от Когана и чуть было не хлопнул себя по лбу, ибо совсем забыл про магазин, где меня дожидался новый смартфон.
«Смирнов, – гласило сообщение. – Походу, твои картонки работают. Два звонка за день. Завтра разберись».
Я убрал телефон и уже хотел было попрощаться с Софьей, когда она вдруг сказала:
– Лёша, у меня к тебе есть ещё один вопрос.
– Слушаю.
– У меня договор аренды этого помещения. На три года, ставка ниже рынка. Но сегодня, пока мы были у застройщика, мне позвонил представитель арендодателя, компании‑застройщика. Он сказал, что они хотят обсудить расторжение…
– Договор при тебе?
Она достала из сумки папку с договором. Я раскрыл его и начал читать. На первый взгляд, договор был стандартным… и ничего сверхъестественного там я не обнаружил. Видимо, застройщик просто решил надавить на Софью через договор аренды.
– Софья, – я поднял на неё глаза. – По тексту договора оснований для одностороннего расторжения я пока не вижу.
– Я знаю, – она опустила взгляд. – Но он уже начал давить. Говорит, что если я не соглашусь добровольно, он подаст в суд.
– Пусть подаёт. Но сначала мне понадобятся платёжные документы, переписка и сведения о регистрации аренды. Если задолженности и нарушений нет, позиция у них слабая.
Мы попрощались, я встал, забрал папку с договором и направился к двери. На пороге обернулся. Софья сидела за столиком, допивая чай, и смотрела мне вслед. Тёплый свет лампы падал на её лицо, на тарелку с остатками творожного пирога, на сахарную пудру, которая осыпалась на стол…