Страница 142 из 176
– Писала. Три раза. Мне отвечают: «Передано подрядчику». А подрядчик не приходит.
Я достал блокнот и записал: квартира, этаж, подъезд, тип дефекта. Потом подошёл к другой скамейке. Там сидела бабушка с внуком.
– У меня в ванной труба гудит, – пожаловалась она. – Как кран открываешь – воет…
– И воду пьёт! – жизнерадостно ответил мальчишка лет семи. – Я ему стакан воды подношу, а он её пьёт! Вот же ж…
Он настолько лучезарно смеялся от этой маленькой шалости, что я невольно заулыбался. Но бабушка не разделяла веселья. Она осадила его и продолжила:
– И ещё батарея в комнате холодная наполовину. Верх горячий, низ… как ноги Ильича!
Я записал. Потом, под «запись» попала ещё одна женщина, лет тридцати пяти, с двойняшками на качелях:
– У нас стык между ванной и стеной раскрылся. Пена вываливается. И в коридоре трещина по стене идёт от потолка до пола.
– Давно?
– Да уж, с месяц, не меньше, – она нахмурила лоб. – Да точно! Как муж на вахту уехал, я и начала трещать подрядчику, чтобы эта сволочь пришла и глянула!
– А эта сволочь что делала? Приходила?
– Пф, а то! – она заулыбалась и хлопнула в ладони. – Я баба‑огонь. Попробуй тут мне, не прийти! В общем, сказали усадка и нужно шпаклевать. Я зашпаклевала, а трещина один хрен появилась.
Я записал всё. За полчаса разговора у меня набралось четырнадцать жалоб от жителей разных подъездов. Но я не торопился делать выводы, ибо…
Ну а что, а вдруг это реально была та самая усадка, о которой так любят говорить застройщики?
В общем, для начала, мне нужно было отделить повторяющиеся дефекты одного типа от разнородных проблем, которые могли быть вызваны чужими ремонтами или неправильной эксплуатацией.
До банального, можно было взять ту же трещину в стене. Это ведь могла быть как усадка, так и брак кладки или же неправильная установка перегородок. Но вот взять те же протечки в санузлах, гудящие трубы и холодные батареи… это другое! Это уже инженерная тема и то, что проблема повторялась, уже говорило о многом.
Я вернулся в квартиру, вызвал Полину по телефону, хоть сегодня и был выходной, и попросил её приехать с ноутбуком. Она примчалась через двадцать минут, с рюкзаком и термосом.
– Полин, – я разложил на кухонном столе записи. – Мне нужно, чтобы ты составила таблицы.
– Что в колонках писать?
– Номера квартир, подъездов, этажей… дата приёма квартиры, тип дефекта, обращались ли в УК, результат. Можешь?
– Конечно, – она открыла ноутбук и начала набирать. – А откуда данные?
– Из опроса. Я только что прошёлся по двору.
– По двору? – она подняла брови. – Вы что, как соцработник?
– Как юрист, который собирает факты. Не больше, не меньше.
Она работала быстро. Через полчаса у нас была таблица из четырнадцати строк. Я попросил её отсортировать по типу дефекта. Получилась картина, которую я и ожидал: пять случаев протечек или проблем с сантехникой, три – с отоплением, четыре – трещины в стенах или стыках, два – с окнами.
– Так, обучение… – пробормотал я. – Смотри, чисто… это тебе на будущее, если будешь решать споры с чем‑то подобным.
Она повернулась, посмотрела в мои глаза и протянула:
– Ась?
– Смотри, – повторил я, – у нас есть пять квартир в разных подъездах, на разных этажах. Общее у них только одно: проблемы с соединениями или фитингами.
– И что? Случайность же, рандом.
– Рандом? Что за сленг? – нахмурился я. – Ладно, смотри, – я начал повторяться. – Пока, здесь – ничего нет. Но если выяснится, что во всех квартирах стоят фитинги из одной партии, то… это… поняла, к чему я?
Полина кивнула и добавила в таблицу колонку: «серийный номер узла». Но её мы не заполняли.
В этот момент зазвонил мой телефон. На экране высветилось имя Дениса. Я взял трубку.
– Смирнов, – голос Дениса был возбуждённым. – Я слышал, ты затеял какую‑то акцию по дому? Собираешь жалобы?
«Какого лешего тут происходит? Выходной же, откуда он… – я покосился на Полину, та безразлично рассматривала кухню. – Да блин!»
– Кто тебе сказал?
Полина никак не отреагировала.
– Неважно. Слушай, а ведь это же ваше дело! Потоп, застройщик, дефектные трубы… Мы можем раздуть это в полноценный коллективный иск! Представляешь – жильцы нового ЖК против застройщика! Это же шумиха, пресса, социальные сети! Мы можем…
– Стоп, – я оборвал его. – Денис, никаких соцсетей. Никакой прессы. Никаких коллективных исков на фантастические суммы. Пока.
– Но почему⁈ Это же золотая жила!
– Потому что у нас нет ещё ничего, кроме опроса.
Денис замолчал. Потом буркнул:
– Ладно. Но когда будет готово – я первый, кто будет вести это дело. Тебе‑то смысла нет, верно? Тебе там ещё жить, а мне – пофигу.
«Что‑то странное происходит, – пронеслось в голове. – Несомненно, мне здесь ещё жить, но с чего бы вдруг Денис решил, что я отдам ему это?»
Тем не менее…
– Посмотрим. Пока твоя задача – молчать. Ни слова никому. Даже Когану, пока я сам ему не доложу.
– Но Коган – наш начальник!
– Коган узнает первым. Но от меня, а не от тебя. Понял?
– Понял, – процедил он и бросил трубку.
Я повернулся к Полине.
– Полин, ты всё записала?
– Да, – она показала мне экран. Таблица была готова.
– Хорошо. Теперь мне нужно сформировать группу из тех, у кого повторяющиеся дефекты. Пять квартир с сантехникой и три с отоплением. Восемь квартир. Я хочу предложить их жильцам совместное обследование однотипных узлов. Если подтвердится, что причина одна и та же – тогда будем думать дальше.
– А если они не захотят?
– Ну, это их право, я же не могу их заставить. Тогда… будет печально, но не более.
Полина сохранила файл и закрыла ноутбук.
– Алексей Дмитриевич, – она посмотрела на меня. – Почему вы вообще взялись за это? Только из‑за вашей квартиры, или… из‑за кого‑то другого?
– Чтобы добиться правды, – сухо ответил я. Хотя… кажется, я начал понимать, про кого она думала.
До вечера мы связались со всеми восемью жильцами. Пятеро подтвердили, что являются собственниками, и прислали письменное согласие на осмотр. Трое приложили к сообщениям копии прежних обращений в управляющую компанию.
На следующий день, в свой последний выходной, после обеда, я и Софья стояли у входа в офис застройщика. Офис располагался в том же ЖК, в коммерческом помещении первого дома. В общем, совсем недалеко.