Страница 141 из 176
– Проходите, – я посторонился. – Только учтите: здесь уже работает независимый специалист. Все замеры делаете совместно.
Парень переглянулся с представителем УК, тот скривился, но возражать не стал.
Геннадий Петрович повторил для них всю процедуру: фонарь, лупа, эндоскоп, фото с рулеткой. Инженер технадзора молча смотрел, иногда делал пометки в планшете. Представитель УК стоял у стены и демонстративно зевал. Когда дошли до температуры пола, инженер заметно хмурился. Он видел показания датчика и тепловизора Геннадия. Разница была в пять градусов.
Они около десяти минут сверяли погрешность, а затем проверили свидетельство о поверке и убедились, что тепловизор Геннадия исправен и имеет минимальное отклонение.
– Здесь закончили? – спросил я, ответом был кивок. – Тогда, пошли до меня, там тоже повреждения.
Мы спустились на третий этаж, я впустил их в свою квартиру и проводил в спальню. При дневном свете, точнее, утреннем, потолок выглядел ещё паршивее, чем по темноте.
Геннадий Петрович осмотрел потолок, стену, замерил влажность перекрытия.
– Влажность перекрытия – семнадцать процентов, – сказал он. – Норма… хм, не более пяти. Протечка проникла в плиту. Если не просушить, через пару месяцев получите грибок.
– Фиксируйте, – сказал я.
Он фотографировал, измерял, записывал. Сделал несколько тепловизионных снимков перекрытия. Потом я достал из папки акт приёма‑передачи квартиры, который мне дал собственник Петров, и документы на установленное застройщиком оборудование. Среди бумаг был и акт ввода в эксплуатацию сантехнической системы, подписанный подрядчиком.
– Вот, – я протянул документы Геннадию Петровичу. – Срок гарантии на инженерные системы – пять лет. Дом сдан восемь месяцев назад.
Геннадий Петрович изучил бумаги, сравнил маркировку на трубах с указанной в документации. Совпадение. Потом он показал мне серийный номер на фитинге – тот самый, что разошёлся.
– Это серийная маркировка. По ней можно определить партию, дату производства и поставщика. Если такие же фитинги ставили по всему дому – а так обычно и бывает – то аналогичные дефекты могут проявиться и в других квартирах.
Инженер технадзора, стоявший рядом, перестал писать в планшет и посмотрел на Геннадия Петровича. По его лицу было понятно: он пронюхал, к чему идёт дело.
– Я не готов сейчас подтвердить, что это системная проблема, – осторожно сказал он. – Нужно проверить.
– Вот именно, – я повернулся к нему. – Нужно проверять, а точнее, нужно было делать качественно, но это ещё доказать надо. Так что, проверяем, но с участием независимого специалиста. И пока проверка не завершена, никто не трогает этот узел, не заменяет его и не «ремонтирует». Он опечатан.
Мы вернулись в квартиру Софьи, я указал им на бирку с маркировкой и пояснил:
– Если кто‑то снимет эту пломбу без акта передачи на хранение – я рассматриваю это как уничтожение доказательств. И напомню: у нас есть фотографии, видео с эндоскопа и тепловизионные снимки. Даже если вы замените узел, когда я не смогу это проконтролировать, у нас останется полная фиксация.
Представитель УК открыл рот, чтобы что‑то сказать, но передумал. Инженер технадзора кивнул и произнёс:
– Я передам Виктору Анатольевичу.
– Передавайте, – ответил я. – И напомните ему: я жду проект акта с правильной формулировкой до конца дня.
Они ушли. Геннадий Петрович собрал чемоданчик, снял перчатки и повернулся ко мне:
– Заключение будет готово послезавтра. Фотографии и видеоматериалы я передам вам на флешке. Но могу уже сейчас сказать: причина в обжимном соединении. Либо кольцо не дожали при монтаже, либо деформировался сам фитинг. Эта труба не должна была протечь ни через восемь месяцев, ни через восемь лет. Окончательный вывод дам после проверки партии. Если хотите, я пробью серийный номер по базе поставщика.
– Хочу, – кивнул я. – И спасибо.
Геннадий Петрович ушёл, а я остался стоять в коридоре Софьиной квартиры. Она сидела на кухне, обхватив руками стаканчик с уже остывшим кофе, и смотрела на меня.
– Лёш, – она подняла на меня глаза. – Я ведь правильно поняла, дело может быть не в монтаже?
– В целом… – протянул я. – Да. Либо ошибка монтажа, либо дефект самого фитинга. Но ни один из этих вариантов не делает виноватой тебя.
– А если выяснится, что это всё‑таки я виновата?
– Пока ничто на это не указывает. И поверь, я не позволю бездоказательно повесить всё на тебя.
– Какие варианты? Если дело не во мне?
– Ошибка монтажа или дефект самого фитинга, – быстро ответил я.
Она молчала с минуту, потом кивнула и сказала:
– У меня есть акт передачи квартиры. И документы на всё, что застройщик ставил. Срок гарантии не истёк.
– Я знаю. Поэтому мы и стоим на том, что проверяем узел, а не просто подписываем бумагу.
Она допила кофе, встала и пошла переодеваться. А я спустился к себе, сел на кухне и начал составлять черновик всего, что мы зафиксировали.
К полудню я вышел во двор на разведку. После того как Софья показала мне чат жильцов «яжемамок», я понимал: протечка в её квартире – это не единичный случай. Проблема куда глобальнее! Так что для этого требовались факты.
На скамейках у детской площадки сидели несколько матерей с колясками, также были дети, старики…
Я сел на скамейку рядом с женщиной лет тридцати в спортивном костюме. Она листала телефон, покачивая коляску ногой.
– Здравствуйте, – сказал я. – Я Алексей, живу в третьем подъезде. Юрист, – последнее, я в целом, не собирался говорить, но она никак не реагировала.
Она посмотрела на меня с лёгким недоверием, но не отодвинулась.
– Юрист? Это из‑за Коли? – она сощурилась. – Я ничего не буду говорить! Пускай он снимает побои…
– Не‑не… – я помахал руками. – Я понятия не имею, что за Коля, и что за побои. И если честно – мне не интересно. Я по другому поводу.
– По какому другому? – её прищур стал ещё сильнее, а если учесть, что в ней были восточные нотки… ладно, не буду я про это писать.
– Собираю информацию о дефектах в доме. У вас есть какие‑то проблемы с квартирой?
Она фыркнула.
– Какие дефекты? У меня полы скрипят. В ванной плитка отошла через неделю после заселения. А в спальне окно не закрывается до конца, дует. Но я уже устала жаловаться – управляйка отмахивается, застройщик говорит «усадка».
– А в чат жильцов вы пишете?