Страница 95 из 220
— Самый обычный, Элина. Не драматизируй, — отозвалась Лиана тоном, каким говорят с буйными душевнобольными. — Мята, чтобы освежить, мелисса, чтобы успокоить нервы, капелька липового цвета и ложечка светлого мёда. Ничего экстраординарного. Для спокойного, безмятежного сна. Неужели ты не хочешь, чтобы Его Величество наконец-то отдохнул?
— Дай мне посмотреть, — потребовала Элина, делая шаг вперёд и решительно протягивая руку. Её ладонь требовательно раскрылась прямо перед лицом сестры.
Лиана, не меняя выражения лица, плавным, текучим движением убрала чашку в сторону, защищая её от посягательств сестры.
— Ты не доверяешь мне? — спросила она, и её голос дрогнул в идеально сыгранной, мастерской имитации глубочайшей, кровоточащей обиды. Её глаза, глаза раненой лани, наполнились влагой. — Я твоя сестра, Элина. Твоя родная кровь. И я всего лишь хочу помочь человеку, которого люблю. Неужели это так сложно понять?
— Ты сбежала, — чеканя каждое слово, словно забивая гвозди в крышку гроба их сестринских отношений, произнесла Элина. Ярость, которую она сдерживала целый день, начала пробиваться наружу сквозь ледяной панцирь. — Когда он умирал, когда проклятие пожирало его плоть, а я билась над ним сутками без сна и еды, ты сбежала, как последняя крыса с тонущего корабля. Ты не вернулась, чтобы помочь. У тебя была лишь одна цель — вернуться, когда всё уляжется, и испортить всё, что я с таким трудом построила. Всё испоганить!
Лиана усмехнулась. Это была мимолётная, в четверть секунды, усмешка, скользнувшая по её губам, словно тень. Но Элина её заметила. Заметила и поняла — всё кончено. Маски сброшены.
— Ты просто неврастеничка и параноик, — отчеканила Лиана ледяным тоном, уже не утруждая себя игрой в добродетель. — Нервная, истеричная, ничтожная параноичка, которая всюду видит заговоры. Тебе лечиться надо, сестрёнка.
Но Элина уже не слушала её слова. Она смотрела в её глаза. И в этих янтарных, прекрасных, лживых глазах мелькнуло что-то. Тень. Промельк древней, первобытной злобы. Предвкушение скорой и полной победы. И Элине стало по-настоящему, до дрожи в коленях, страшно. Потому что она поняла: яд уже действует.