Страница 75 из 220
— Я знаю, — ответила она, вытирая пот со лба. — Но я не хочу причинять тебе вред. Всё, чего я хочу — чтобы ты оставил меня в покое и дал делать мою работу. Я не враг королю. Я его единственная надежда.
— Я не могу оставить тебя в покое. Это моя работа, — он всё ещё тяжело дышал, но взгляд его менялся. Страх уходил, уступая место чему-то, похожему на извращённое восхищение. — Это моя функция.
— Тогда найди способ делать свою работу, не мешая мне, — сказала она. — Или я действительно перестану быть такой доброй.
Он усмехнулся — криво, разбитой губой, глядя на неё с каким-то новым выражением.
— Ты угрожаешь начальнику Тайной Стражи?
— Я прошу его о перемирии, — ответила она, держась за ствол дуба, чтобы не упасть. Ноги были ватные. — Это разные вещи.
Повисла пауза. Тишина была густой, как сироп. Рейнар изучал её, и она буквально чувствовала, как в его голове с дикой скоростью перещёлкиваются шестерёнки анализа.
— Ты не такая, как я думал, — сказал он, наконец, нарушая молчание.
— Ты уже говорил это сегодня.
— И повторю ещё сотню раз, — ответил он без тени улыбки. — Ты сильная. Гораздо сильнее, чем кажешься. И гораздо сильнее, чем считаешь ты сама. Слабый дар… Чушь собачья. У тебя дар иного порядка.
— Я просто очень сильно отчаялась.
— Отчаяние и есть колыбель истинной силы, — философски заметил он, и, развернувшись, пошёл прочь — туда, где сгущались сумерки.
Но, пройдя несколько шагов, он остановился. Замер, словно хищник, учуявший новый след. Он не обернулся. Только его профиль, острый и хищный, темнел на фоне умирающего неба.
— Элина, — позвал он.
— Что? — голос её дрожал.
— Ты говорила, что страх делает людей опасными. И я запомню это. Запомню накрепко. Как запомню и то, что ты, якобы, можешь заглядывать в головы.
Она горько усмехнулась, чувствуя, как адреналин отпускает, оставляя после себя звенящую пустоту и желание разрыдаться.
— Я не умею заглядывать в головы, — призналась она, и это было последнее оружие — правда. — Я просто очень хорошо умею пугать. Училась у собственного страха.
Он замер, переваривая услышанное. А затем его плечи чуть вздрогнули. Он смеялся. Тихо, низко, утробно.
— Это ты умеешь. Даже меня, — бросил он через плечо. — А меня, Элина, не пугали уже лет десять.
И он ушёл, растворившись в тенях так же бесшумно, как и появился.
Элина осталась стоять у старого дуба. Всё тело её тряслось, словно в лихорадке. Пальцы всё ещё горели, слабо фосфоресцируя в наступающей темноте. Она смотрела на свои руки и не могла поверить, что сделала это. Она, тихая травница из глуши, только что загнала в угол и обратила в бегство самого опасного человека в королевстве, главного шпиона и мастера боли.
— Ты справилась… — прошептала она сама себе, прижимая трясущиеся ладони к лицу. — Ты справилась, чёрт возьми.
Она закрыла глаза и с жадностью вдохнула прохладный вечерний воздух, до краёв наполненный запахом жасмина и сырой земли. Шум листьев убаюкивал расшатанные нервы. Где-то далеко, на самой грани слышимости, затихали шаги Рейнара по гравиевой дорожке.
Она выиграла битву. Но война только начиналась. Рейнар не отступится. Теперь, когда он почувствовал в ней достойного противника, он будет копать ещё глубже. Он найдёт новые доказательства. Новых свидетелей. Он попытается понять природу её дара — того самого, который только что спас ей жизнь.
И тогда ей придётся снова бороться.
За свою жизнь. За свою правду. За его доверие. За Дэмиана, который, возможно, никогда не будет ей принадлежать. Потому что каждый раз, целуя её в своих мечтах, он будет целовать Лиану. Но сейчас, стоя в темноте под сводами векового дуба, Элина поняла главное: она не слабая. Она не никчёмная. Она — тот самый загнанный зверёк, о котором говорил Рейнар. А загнанный зверёк либо умирает, либо начинает диктовать свои правила.
Она уже сделала выбор. И выбора не было.