Страница 59 из 220
Глава 41
Рейнар ненавидел проигрывать так, как волк ненавидит капкан — слепой, яростной, всепоглощающей ненавистью, от которой сводит челюсти и темнеет в глазах. Он не просто не любил, когда рушились планы. Он воспринимал любой сбой в отлаженном механизме мироздания как личное оскорбление, плевок в душу, удар под дых от самой судьбы. А в последние дни судьба, эта капризная и злорадная шлюха, методично выбивала почву у него из-под ног.
Сначала заговор. Не жалкая кучка недовольных дворянчиков, а настоящее змеиное гнездо, свитое прямо под троном. Яд, подлитый в кубок короля, был настолько изощренным, что королевские лекари — напыщенные индюки в мантиях, мнящие себя богами — лишь беспомощно разводили руками. Этот яд не просто жег внутренности. Он терзал саму душу, насылал кошмары, от которых Дэмиан кричал по ночам, словно его резали заживо. Рейнар сам стоял под дверью спальни, сжимая рукоять меча так, что побелели костяшки, и слушал эти крики. Две недели. Две недели бессилия, когда его король, его друг, его единственная причина жить, медленно угасал, а он мог лишь ловить заговорщиков и вырывать им языки, что не приносило ни капли облегчения.
А потом появилась она.
Воспоминание об этом мгновении до сих пор вызывало в груди Рейнара прилив чего-то тошнотворного, похожего на морскую болезнь. Дождь хлестал по стенам замка, превращая ночь в сплошной поток воды, когда стражники приволокли к воротам какое-то жалкое, дрожащее существо. Она была похожа на утопленницу, которую по ошибке выловили из реки. С волос цвета мокрой соломы ручьями стекала вода, образуя лужу на мраморном полу холла. Платье, которое когда-то, наверное, было приличным, облепило худое тело безобразными складками. Она стучала зубами так громко, что этот звук перекрывал шум грозы. А в глазах — в этих невозможно голубых, прозрачных, как летнее небо после ливня, глазах — плескался такой животный ужас, что Рейнар тогда почти ей поверил. Почти.
Она назвалась Элиной Вэллс. Выпускницей академии. Лекарем. И каким-то непостижимым, колдовским чудом заставила короля спать. Просто усыпила его. Положила свои тонкие, дрожащие пальцы на воспаленный лоб Дэмиана, что-то зашептала одними губами — и крики стихли. Наступила тишина. Такая глубокая, ватная тишина, что Рейнар, не выдержав, ворвался в спальню, уверенный, что король умер. Но Дэмиан был жив. Он спал. Впервые за четырнадцать дней он спал без кошмаров.
Именно тогда, глядя на эту идиллическую картину — спящего монарха и сидящую у его изголовья мокрую девчонку, — Рейнар впервые почувствовал ледяной укол подозрения. Не восхищения, нет. Чутье старого охотника, взращенное на крови и предательствах, взвыло внутри него раненым зверем. Слишком вовремя. Слишком подозрительно. Слишком идеально.
Теперь, стоя у окна своей спартанской комнаты в восточном крыле, Рейнар прокручивал в голове каждую деталь, как четки перебирал. Утро за окном было до отвращения безмятежным. Садовники уже подстригали кусты роз, и их мерный стрекот ножниц резал слух. Птицы заливались в ветвях, словно насмехаясь над его бессонной ночью. Солнце мягко золотило росу на траве, рисуя в каплях крошечные радуги. Всё дышало миром, покоем, порядком. Всё, кроме его собственной души, которая металась в клетке ребер, словно пойманный в силки ястреб.
Он чувствовал себя загнанным зверем, но не жертвой. Он был хищником, который учуял чужого в своем лесу. Что-то было гнилым в этой истории. Он знал это не логикой, а каким-то древним, подкорковым знанием, тем самым шестым чувством, которое шепчет тебе на ухо: «Обернись», когда в спину летит стрела.
Элина Вэллс была подделкой. Искусной, прекрасной, фарфоровой куклой, внутри которой скрывалась пустота лжи.
Он проверил. О, как же дотошно он проверил! Рейнар не умел верить на слово. Он перетряхнул архивы, поднял всю агентуру, послал гонцов в академию с секретными депешами. Дважды. Трижды. Ответы были, как удары молота по наковальне: в академии не было ни одной студентки по имени Элина Вэллс за последние десять лет. Ни одной. Род Вэллсов действительно имел двух дочерей. Старшая, Лиана — гениальный лекарь, гордость факультета, девица с амбициями императрицы. И младшая. Безымянная тень. О ней не говорили, ее не вывозили в свет. Ходили грязные, шепотливые слухи, что дар у девчонки настолько слаб, что его даже не стали регистрировать в Гильдии. Слишком позорно для столь знатного рода. Пустоцвет. Брак.
Слишком слабый дар, чтобы лечить насморк, не то что смертельное проклятие. Но она лечила.
Рейнар видел это собственными глазами. Сегодня утром он вошел в покои короля без доклада, готовый снова увидеть тень человека, прикованного к постели. А вместо этого Дэмиан сидел в кресле у камина. Он был бледен, да, под глазами залегли синие тени, но он улыбался. Живой, осмысленной улыбкой. И говорил. О политике, о неотложных делах, о том, что нужно выбить дурь из северных баронов. Впервые за долгое, страшное время Дэмиан выглядел как человек, а не как покойник, которого забыли похоронить. И все благодаря прикосновениям этой самозванки.
— Как такое возможно? — прошептал Рейнар, глядя на свое отражение в оконном стекле. Отражение хмурилось, на скулах играли желваки. — Слабый дар не может справиться с проклятием. Никто не может справиться с проклятием. А она может.
В этом была нестыковка, которая сводила его с ума. Либо Элина Вэллс — величайшая актриса в истории королевства, либо в ней скрыто нечто такое, о чем не догадывается даже она сама. Но первый вариант нравился Рейнару куда больше, потому что он подтверждал его правоту.
Он не знал ответа. Но он знал место, где ответы водятся всегда — в грязи, среди крыс и отбросов. В портовом районе.