Страница 60 из 220
Глава 42
Портовый район столицы встретил его своей обычной симфонией разложения. Это место было язвой на теле города, гноящейся и вонючей раной, которую не могла излечить ни одна королевская стража. Рейнар ненавидел его каждой клеточкой своего аристократического воспитания.
Слишком много запахов. Вонь протухшей рыбы, которую сваливали прямо на набережной, смешивалась с едкой солью моря, дешевым винным перегаром из открытых дверей таверн и липким, сладковатым запахом немытых человеческих тел. Слишком много глаз. Они провожали его из темных арок, из-за грязных занавесок, с палуб обшарпанных кораблей. В этих взглядах не было почтения, только угрюмая, голодная настороженность. Слишком много теней, в которых можно было спрятаться и ему, и тем, кто, возможно, следил за ним самим.
Рейнар шел по набережной стремительной, пружинистой походкой хищника, закутавшись в простой темный плащ из грубой шерсти. Ни герба, ни золотого шитья, ни блеска стали. Здесь, внизу, он был не начальником королевской стражи, а просто опасным человеком, от которого лучше держаться подальше. И это было хорошо. Здесь люди говорили свободнее, когда не видели перед собой официальную власть. Здесь правду можно было купить за пару монет.
Его информатор ждал в маленькой таверне «Гнилой якорь», прилепившейся к самому краю причала, словно ракушка к днищу гнилого корабля. Внутри было темно и сыро, пахло плесенью и чесноком. Рейнар сразу увидел его — низкорослый, сутулый, похожий на большого печального грызуна. Лицо Крыса (другого имени у него не было) было испещрено глубокими оспинами, а взгляд бегал по сторонам с профессиональной паранойей. Он носил потрепанный камзол мышиного цвета, и, как всегда, от него разило чесноком так, что слезились глаза.
— Господин, — прошелестел он, когда Рейнар тяжело опустился на расшатанный стул напротив. — Вы пришли. Я уже начал сомневаться.
— Я всегда прихожу, когда есть дело, — отрезал Рейнар, не сводя с него тяжелого взгляда. — Не трать мое время. Что у тебя?
Крыс нервно облизнул губы, наклонился вперед, так что столешница жалобно скрипнула, и заговорил тихо, почти неслышно на фоне пьяного гомона моряков:
— Вы просили найти женщину. Светлые, почти белые волосы, голубые глаза, одета как благородная леди, но без служанки. Прибыла из Вэллс-холла примерно три дня назад. Останавливалась в «Серебряной чайке», снимала комнату на втором этаже.
Рейнар чуть заметно напрягся, пальцы сомкнулись на колене.
— Нашел?
— Нашел, как на ладони, — кивнул Крыс, и в его бегающих глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. — Она села на корабль «Северный ветер» до южных земель. Отплыла вчера утром, с первым отливом. Я видел это своими глазами.
— Путешествовала одна?
— Совершенно одна, — подтвердил информатор и заговорщицки понизил голос до шепота, заставив Рейнара тоже немного податься вперед. — Но тут самое интересное, господин. Перед отплытием она говорила с капитаном на палубе. Я устроился за бочками с сельдью, и слышал каждое слово. У меня отличный слух, вы знаете.
Рейнар сжал челюсти. Он знал, что сейчас услышит разгадку. Воздух в таверне стал вязким и горячим.
— Не тяни, — процедил он сквозь зубы. — Слово в слово.
Крыс откашлялся, на мгновение прикрыв глаза, словно декламатор перед выходом на сцену, и воспроизвел речь с пугающей точностью:
— «Моя никчемная сестра все равно не выживет во дворце. Если эта дура не справится и король умрет, виновата будет она, а не я. Вэллс-холл не пострадает. Я не собираюсь подставлять голову под топор из-за того, что какая-то блаженная возомнила себя великим лекарем. Если она провалится — я буду скорбеть о сестре, но с чистой совестью. А если у нее получится… что ж, тогда честь нашего рода спасена, а я осталась в стороне от грязи».
Повисла пауза, тяжелая, как свинец. Где-то за спиной пьяный матрос затянул сиплую песню.
— Она назвала имя? — спросил Рейнар, и его голос прозвучал как скрежет металла.
— Несколько раз, — кивнул Крыс, и его глаза торжествующе блеснули. — Лиана. Лиана Вэллс. Она говорила о своей младшей сестре с таким презрением… называла ее «Эли». Сказала, что та вечно путается под ногами, что у нее дар настолько слабый, что она даже колбу с настойкой в руках удержать не может. Что она поехала во дворец вместо нее, потому что решила доказать свою значимость. А сама Лиана сбежала, потому что не хотела рисковать своей драгоценной шкурой, когда ставки так высоки. Трусливая гадюка.
Рейнар замер. Слова информатора падали в его сознание, как раскаленные угли, прожигая последние сомнения. Внутри него все кипело, бурлила темная, ядовитая смесь из торжества и гнева. Торжества — потому что он был прав. Он был чертовски прав с той самой секунды, как увидел эту дрожащую, перепуганную девчонку, которая путалась в титулах, не знала элементарных протоколов и пахла дорожной пылью, а не парфюмом выпускницы столичной академии.
— Ты уверен? — спросил он, хотя ответ уже знал. Это был контрольный выстрел. — Абсолютно?
— Абсолютно, как в том, что солнце встает на востоке, — горячо зашептал Крыс, подавшись еще ближе. Его чесночное дыхание обожгло Рейнару лицо. — Я даже запомнил, как она выглядит: высокая, стройная, с таким высокомерным взглядом, словно весь мир ей должен. Говорит с легким акцентом северян, растягивает гласные. И она смеялась, господин. Смеялась, когда говорила о том, что ее сестра, возможно, уже идет на плаху.
Рейнар молчал долго. Очень долго. Он сидел неподвижно, как каменное изваяние, и только желваки на скулах ходили ходуном. Перед его мысленным взором всплыло лицо Элины. Ее дрожащие руки. Ее глаза, полные такого вселенского страха, когда она заходила в спальню к умирающему королю. Не страх преступницы. Страх загнанной в угол маленькой девочки, которая решилась на самый отчаянный, самоубийственный шаг в своей никчемной жизни. Она не была злой. Она была глупой и храброй. Но закона это не отменяло.
Потом он медленно, словно в трансе, достал из внутреннего кармана тяжелую золотую монету. Она тускло блеснула в полумраке таверны. Рейнар положил ее на грязную, липкую столешницу и, не глядя на Крыса, накрыл ладонью. Хлопок прозвучал как выстрел.
— Если она вернется в город, — сказал он, и каждое слово звенело ледяной сталью, — ты дашь мне знать. Немедленно. В любое время дня и ночи. Ты понял меня, Крыс?
— Будет сделано, господин, — быстро закивал информатор, сгребая монету в карман. — Я приставлю к порту лучших ребят. Даже мышь не проскочит незамеченной, клянусь вам.