Страница 5 из 220
Она шагала к амбару, и каждый шаг отдавался в висках. Внутри все дрожало, но это была дрожь не страха, а какого-то дикого, пьянящего возбуждения. Она поняла, почему Лиана сбежала не во дворец. Потому что она, «гениальная и бесценная», испугалась. Испугалась сложного случая. Испугалась провала. А если боится гениальная — значит, там действительно край. Значит, рана настолько страшная, что гарантированно убивает любого, кто к ней прикоснется.
Значит, там нужен кто-то, кому нечего терять. Кто-то, кого не жалко.
Элина остановилась у дверей амбара и уперлась лбом в шершавое дерево. Перед глазами стояло лицо Лианы, пишущей это чертово письмо. «Езжай ты. Твой дар слабый — авось не убьют».
— Спасибо за благословение, сестренка, — прошептала Элина, сдирая щеколду. — Я им воспользуюсь.
Она вошла в темноту амбара, пахнущую прелым сеном и мышами. В углу стояла старая двуколка. Лошади не было. Ну и плевать. Она пойдет пешком. Девятнадцать лет она сидела на месте, как приклеенная. Хватит. Она всегда была неудачницей.
Но сегодня она вдруг отчетливо поняла: чтобы стать неудачницей, нужно сначала попытаться что-то сделать. А она еще даже не пыталась по-настоящему.
— Еду во дворец, — сказала она громко, и эхо под сводами амбара подхватило ее слова.
Она выкатила повозку за ворота и, цепляясь за оглобли, поволокла ее в сторону тракта. Гроза наконец разразилась. Первые тяжелые капли упали на ее волосы, на старый плащ, на медную монету в кармане. Через минуту стена ливня отрезала ее от прошлой жизни, скрыв из виду и дом, и сад, и старый дуб. Она промокла до нитки за пять минут, но не остановилась. Впервые в жизни ей было плевать на простуду.
А в это время. в доме, который она покинула, в комнате Лианы, письмо, упавшее в угол, шевельнулось от сквозняка. Оно перевернулось тыльной стороной вверх, явив миру пустых стен аккуратную, мелкую приписку, сделанную в самом низу страницы, которую Элина в порыве ярости просто не заметила.
Чернила там были не синие, а черные — словно Лиана добавила эту строчку позже, другим пером, в момент секундного, мимолетного сомнения.
«P. S. Ты никогда не читаешь до конца, дура. Если выживешь во дворце — может, хоть тогда перестанешь быть моей тенью и станешь собой. Но я в этом сильно сомневаюсь. Л.»
Ветер ворвался в распахнутое окно, подхватил письмо и швырнул его обратно в пыльный угол, где оно и застряло между стеной и старым башмаком с оторванной подошвой.
Никто не прочитал его снова.
А Элина, гремя колесами старой повозки по размытой дождем дороге, шла вперед. Туда, где во дворце умирал король, где начальник стражи Рейнар в бессилии кусал губы, глядя на черную, сочащуюся гноем рану своего монарха, и где никто — абсолютно никто — не ждал целительницу с медным грошом в кармане и даром, годным лишь для лечения царапин.
Она шла сквозь ливень и грозу, и ей казалось, что с каждым шагом старая кожа на душе трескается и слезает клочьями, обнажая что-то новое, нежное и пугающе живое.