Страница 36 из 220
Глава 26
— Что. Случилось? — голос его был не просто хриплым, он был сломанным. Слова выходили с трудом, на выдохе, с присвистом. Было очевидно, что каждый звук причиняет ему боль. Его разбудили голоса. Не просто шум — он узнал этот специфический, вкрадчивый, ядовитый тон. Голос Рейнара, который он отличил бы от тысяч других, даже находясь в бреду. А следом — звук удара, глухой стук женского тела о каменную стену, который сорвал его с постели быстрее, чем любое лекарство.
— Ничего, — выдохнула Элина, судорожно пытаясь подняться, цепляясь непослушными пальцами за шершавый камень. Ноги скользили. — Всё в порядке. Вам нельзя вставать…
— Не двигайся.
Это был приказ. Не просьба. Не увещевание. Приказ такой силы, что воздух в коридоре будто затвердел. От этого низкого, вибрирующего рыка у неё по позвоночнику пробежала дрожь, волоски на руках встали дыбом. Она застыла.
Дэмиан сделал шаг вперед. Костыль глухо ударил в пол, и этот стук эхом отразился от каменных сводов, многократно усиленный, похожий на удар похоронного колокола. Он ступал медленно, тяжело, и каждое движение отзывалось судорогой на его лице. Но в его походке не было слабости калеки. В ней была с трудом сдерживаемая, вулканическая ярость хищника, загнанного в угол, но не сломленного.
— Рейнар был здесь, — произнес он, остановившись в паре метров от неё. Это был не вопрос. Это была констатация факта, пропитанная презрением.
— Он просто… просто проверял, кто я, — Элина ненавидела себя за этот дрожащий, жалкий лепет. — Это его работа. Служба безопасности…
— Его работа — охранять периметр дворца, командовать гарнизоном и докладывать мне о внешних угрозах, — перебил король, и в его голосе прорезался металл. — Его работа, не в том, чтобы душить мою целительницу в темных коридорах, пока я истекаю кровью в постели.
Фраза ударила наотмашь. Элина почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок. «Мою целительницу». Он сказал это. Он обозначил её принадлежность.
— Я не спал, — продолжил Дэмиан, делая еще один надрывный шаг. Теперь она видела капли пота у него на лбу. — Сон рваный, хуже яда. Я слышал всё. Каждое слово. Я слышал, как он впечатал тебя в стену. Я слышал, как он угрожал тебе расправой. Я слышал, как он требовал ответов, которые его не касаются.
— Вам нельзя быть здесь! — выкрикнула Элина почти с отчаянием, глядя на то, как под бинтами медленно проступает алое пятно. — Ваша рана раскроется. Швы не выдержат. Если начнется кровотечение, я не смогу…
— Плевать! — он рявкнул так, что пламя свечи испуганно заметалось, а эхо заметалось под сводами. — Плевать. На. Рану.
Он замер прямо перед ней. Навис скалой. Элина, сидящая на полу, казалась себе букашкой у подножия горы. Дэмиан смотрел на неё сверху вниз, тяжело дыша. Он впитывал детали: дрожащие губы, зрачки, расширенные от ужаса и истощения, руки, на которых всё еще слабо, как умирающие светлячки, пульсировали остатки целебной магии. Она выглядела так, будто по ней проехалась повозка.
— Ты вся дрожишь, — сказал он, и в его голосе ярость вдруг смешалась с какой-то странной, хриплой ноткой.
— Холодно, — соврала она, стуча зубами для убедительности. — Здесь сквозняк.
— Нет, — он покачал головой. — Не ври мне. Холод тут ни при чем. Ты боишься. Я чую страх, у него есть запах.
Элина подняла на него глаза. Их взгляды схлестнулись в полумраке. И впервые за этот бесконечный, кошмарный день она перестала бояться не потому, что страх ушел, а потому что его вытеснило что-то другое. Она действительно боялась. Но не Рейнара, не его угроз, не допроса с пристрастием и даже не казни. Она боялась того, что происходило прямо сейчас. Этой опасной близости. Этого хриплого голоса. Того, что в этот самый момент, когда он стоит перед ней — израненный, взбешенный, слабый и одновременно несокрушимый, — она совершит непоправимую глупость. Например, начнет надеяться. Или, что еще хуже, почувствует что-то, на что не имеет права.
— Встать можешь? — спросил он, чуть склонив голову набок.
Она неуверенно кивнула, хотя мышцы ног напоминали желе. Попытка подняться, используя стену как опору, с треском провалилась. Как только она перенесла вес тела на затекшие ступни, колени предательски подогнулись, и она клюнула носом вперед.
В следующее мгновение мир перевернулся.
Сильная, горячая, будто печка, ладонь перехватила её под локоть, жестко зафиксировав. Пальцы сжались с такой силой, что наверняка останутся синяки, но именно эта грубая хватка не дала ей разбить лицо о плиты. Дэмиан держал её, балансируя на грани. Одной рукой он намертво вцепился в костыль, заскрипевший от напряжения, второй — поддерживал её, фактически удерживая на весу. Сквозь тонкую, измочаленную ткань плаща и рукава Элина почувствовала жар его тела, сухой, почти обжигающий, идущий от его ладони. Этот жар пронзил её ледяную броню, добрался до самого позвоночника.
— Ты весишь как охапка хвороста, — прокомментировал он с кривой усмешкой, но в его глазах не было веселья. — Тебя что, дома не кормят? Морят голодом?
— Кормят, — прошептала она, боясь пошевелиться. — Просто… я мало ем.
— Почему?
— Привычка. За общим столом мне места не было, а на кухне перепадало что останется.
Он посмотрел на неё странно, долгим, изучающим взглядом, в котором промелькнуло что-то похожее на понимание. Он ничего не сказал, лишь шумно выдохнул через нос, переваривая услышанное. Вместо слов он бесцеремонно развернул её — не отпуская, крепко удерживая за предплечье, — и медленно, хромая, поволок обратно к дверям своих покоев, откуда только что пришел.