Страница 206 из 220
То, что произошло потом, было подобно извержению. Аплодисменты, оглушительные, громоподобные, обрушились со всех галерей. Они не были формальными или сдержанными — это был рев восторга, рев облегчения, рев признания. Те самые советники, что когда-то презрительно кривили губы, смотрели на нее с откровенным восхищением. Знатные дамы, шептавшиеся за ее спиной, приседали в глубоком реверансе, прижимая руки к сердцу. Закаленные в боях генералы салютовали ей, приложив кулак к груди, и в их суровых глазах читалось уважение. Даже те, кто все еще сомневался, были сметены этой волной коллективного экстаза, этим цунами единства.
Элина смотрела на них и видела мир, изменившийся до неузнаваемости. Ее мир. Она больше не была изгоем, не была «целительницей», «случайностью» или «безродной девчонкой». Она была Королевой. Не по праву рождения, прописанному в генеалогических свитках. Не по праву какого-то мистического дара. Она была возведена на этот пьедестал силой, более могущественной, чем любые законы. По праву любви. Любви, которая спасла короля. Любви, которая изменила мир.
Когда они, наконец, вышли из душного, гудящего зала в прохладный полумрак личной галереи, ведущей в их покои, Дэмиан резко остановился. Он повернулся к ней, его лицо, только что бывшее маской верховного судьи и властелина, дрогнуло и растаяло. Он обнял ее — крепко, порывисто, до хруста ребер, зарываясь лицом в ее волосы. Она чувствовала, как бешено колотится его сердце, как напряжены мышцы на спине.
— Ты… ты сделал это, — прошептала она, уткнувшись носом в его плечо. — Ты убедил их. Не силой меча, а силой правды.
— Я сделал это ради нас, — его голос дрожал, низкий и хриплый. — Я не мог позволить даже тени сомнения лечь на тебя. Я должен был заставить их увидеть то, что вижу я. Полюбить тебя так, как люблю я. Я люблю тебя, Элина. До безумия. До звезд и обратно.
Она отстранилась, чтобы заглянуть в его глаза, полные обжигающей нежности и того самого, внутреннего света.
— Я тоже люблю тебя, — сказала она. — И я так горжусь тобой, Дэмиан. Король-Феникс. Мой король.
Он улыбнулся — той самой улыбкой, юной и беззащитной, которую она увидела впервые в темнице его разума. Он наклонился и поцеловал ее в лоб — целомудренно, нежно, благоговейно.
— Ты — моя королева, — выдохнул он. — Моя душа. И я буду любить тебя вечно. В этой жизни и во всех, что будут после.
Она улыбнулась, чувствуя, как внутри, словно распускающийся цветок, растет абсолютная, непоколебимая вера в это обещание. Потому что она знала, что это правда. Их правда.