Страница 181 из 220
В этот момент он повернулся к Лиане спиной. Спиной! Этим жестом он показал ей уровень её угрозы — нулевой. Он поднялся на пьедестал, и Элина, завороженная его яростью, увидела в его глазах не гнев, а странную, умиротворенную решимость. Он взял её за руку. Не просто взял, а переплел их пальцы, поднял их соединенные руки вверх, демонстрируя всему двору, словно знамя.
— Я сделал свой выбор! — объявил он звучно, глядя в зал. — Я выбираю Элину. Мою королеву. Мою целительницу. Мою жизнь.
Слова упали, как печать на указ. Всё было кончено.
Лиана стояла посреди зала, одинокая, униженная, в своем роскошном кроваво-красном платье, ставшая похожей на раздавленную, но всё ещё опасную осу. Её грудь тяжело вздымалась. В её глазах стояли слезы — но это были не слезы горя. Это были слезы бессильной, испепеляющей злобы, которая требовала выхода. Это было поражение, которое она не собиралась принимать.
— Ты пожалеешь об этом, — голос её был похож на свист клинка, вынимаемого из ножен. В этих четырех словах было обещание мести, страшной и изощренной.
Дэмиан даже не обернулся. Он смотрел на Элину, в его глазах пылал огонь триумфа и защиты.
— Не пожалею, — бросил он через плечо. Коротко. Спокойно. Убийственно равнодушно.
Лиана развернулась. Ей понадобилась вся выдержка, чтобы не побежать, а пройти этот бесконечно длинный зал под перекрестным огнем сотен любопытных, насмешливых или испуганных взглядов. Шёпот за спиной резал не хуже ножей. Шорох её шёлкового платья звучал как похоронный марш. Когда тяжелые двери за ней закрылись с глухим, гулким стуком, словно крышка гроба, Элина вздрогнула. Заклинание рассеялось.
Вся показная сила разом покинула её, оставив только дрожь.
— Она не остановится, — прошептала Элина, глядя на закрытую дверь. Её губы дрожали. — Ты видел её глаза, Дэмиан? Это не конец игры. Это объявление войны. Она не сдастся. Она будет грызть, пока не уничтожит нас или себя.
— Я знаю, — тихо ответил он. Куда девался король? Перед ней снова стоял просто мужчина. Уставший, но непокоренный.
— Ты не сможешь защитить меня от неё, — Элина покачала головой, и впервые за утро слеза скатилась по её щеке. — Она хитра, у неё есть союзники, деньги, влияние. Она будет пробовать снова и снова. С ядом, с кинжалом, со сплетнями. Она найдет способ ударить в спину.
Дэмиан взял её за плечи, заставляя посмотреть на него. Его пальцы, сжимавшие её, были подобны раскаленному металлу.
— Посмотри на меня, — потребовал он. — Я буду защищать тебя. Не короной, не армией. Собой. Я закрою тебя от любой стрелы. Я выслушаю каждую сплетню и вырву язык тому, кто её произнесет. Я буду твоей тенью, твоей стеной, твоим щитом. Всегда. Пока бьется моё сердце.
Она смотрела на него, захлебываясь в этой яростной, неистовой любви.
— Я люблю тебя, — выдохнула она. В этой фразе не было романтики. Это была исповедь, молитва и признание собственной уязвимости.
— Я тоже люблю тебя, — ответил он. Он не поцеловал её. Он прижал её лицо к своей груди, туда, где так гулко билось сердце, закутал её в свои объятия, словно пытался врастить в себя, спрятать под кожей, сделать недосягаемой для всего остального мира.
Элина уткнулась лицом в грубую ткань его камзола и зажмурилась. Слезы текли, впитываясь в ткань. Здесь, в этом коконе силы и тепла, не существовало Лианы. Не существовало мести. Было только биение двух сердец в унисон.
Но в ту же минуту, за много миль от тронного зала, по коридорам дворца, гулко отбивая ритм шагов, шла Лиана. Её каблуки выстукивали по камню траурный марш. Шаги были тяжёлыми, как удары молота, вбивающие гвозди в крышку гроба их счастья. Глаза горели. Они больше не были просто холодными — они пылали адовым, инфернальным пламенем.
— Ты думаешь, что победила, мышка? — прошептала она, обращаясь к пустоте, и голос её эхом прокатился по каменным стенам. — Ты думаешь, что фарс, разыгранный там, в зале, это финал? Ты ошибаешься. Глупая, самонадеянная девчонка.
Она вышла во внутренний двор. Ветер рванул её плащ, словно знамя войны. Она села в карету, обитую чёрным бархатом изнутри — зловещий кокон, в котором вызревал план.
— Я вернусь, — прорычала она, глядя на светящиеся окна дворца, где сейчас праздновали её унижение. Каждое слово пропитано ядом. — Я заберу то, что принадлежит мне по праву. И это будет не тихая сделка. Я заберу его через пепел и кровь.
Карета тронулась. Колеса зашуршали по гравию, и дворец начал медленно отдаляться, превращаясь в золотой мираж. Но Лиана не отводила от него взгляда. Её улыбка была страшной — улыбкой безумного пророка, знающего дату апокалипсиса.
— Это только начало, — прошептала она в такт скрипу колес, и её пальцы, унизанные кольцами с острыми как бритва гранями, впились в обивку сидения, разрывая дорогую ткань. — Это только начало. И поверь, сестрица, следующий акт тебе не понравится. Ты заплатишь слезами за каждое его слово.