Целитель для Его Величества

Глава 108

В тронный зал Лиана не вошла. Она вплыла. С той отрепетированной, плавной грацией, с которой ядовитая змея скользит по высокой траве. Это было явление, обставленное с театральной жестокостью. Высокие резные двери распахнулись, и поток ледяного сквозняка взметнул штандарты. Каждый придворный замер, воздух наполнился шепотом и звоном драгоценностей. Она ступала по красной ковровой дорожке так, словно это был не королевский дворец, а её личные покои, куда она вернулась после долгого, но досадного путешествия.

Она была ослепительна в своей дьявольской красоте. На ней горело платье из алого, как венозная кровь, тяжелого шёлка. Ткань струилась и переливалась, с тихим, змеиным шипением скользя по мрамору, подчёркивая каждый изгиб её безупречного, хищного тела. Золотые гребни в её сложной причёске сверкали, как корона, которую она мысленно уже водрузила на свою голову. Её губы изогнулись в улыбке. Не вежливой и не светской. Это была улыбка шахматиста, который знает, что поставил мат в два хода. Улыбка, говорящая: «Я знаю то, чего не знаете вы. И это знание уничтожит вас».

Дэмиан сидел на троне. Он не нарядился для этого случая, он остался в простом камзоле, но спину держал так прямо, что старый дубовый трон, казалось, сам прогибается под силой его гнева. Элина стояла рядом, чуть позади, положив руку на спинку трона. Она не хваталась за короля, она едва касалась его, но каждому в зале было ясно: это её место. Она боролась с желанием вцепиться в эту спинку до побелевших костяшек.

Лиана остановилась у подножия ступеней и, нарушая протокол, демонстративно проигнорировала короля, обратившись к Элине. Её голос был сладок, как патока, в которую подмешали толченое стекло.

— Здравствуй, сестра, — протянула она, и слово «сестра» прозвучало как самое грязное ругательство. В его звучании было всё: и презрение к простолюдинке, посмевшей с ней породниться, и насмешка над её «украденным» даром целительства.

Элина заставила себя поднять подбородок. Она вспомнила, как вытаскивала Дэмиана с того света, как горели её собственные жилы от перенапряжения магии. Она не слабая. Она уже пережила худшее.

— Здравствуй, Лиана, — ответила она. Её голос был тих, но ровен, как водная гладь в штиль. Она не покажет этой стервятнице свой страх.

Поняв, что первую дуэль она не выиграла, Лиана со скучающим видом перевела взгляд на Дэмиана. Теперь её взгляд изменился. Он стал томным, манящим, полным обещания тех ночей, что были между ними когда-то, до того как он заболел.

— Я пришла с предложением, — сказала она, растягивая слова. — И, поверь, оно будет выгодно всем.

— Каким? — голос Дэмиана хлестнул, как удар бича. В нём не было и капли тепла.

— Я предлагаю тебе сделку, — Лиана сделала шаг вперед, игнорируя гвардейцев, которые напряглись. — Самую логичную сделку в твоей жизни. Ты женишься на мне. Всё просто.

Она начала расхаживать перед троном, обращаясь уже не столько к королю, сколько к затаившей дыхание толпе придворных.

— Я — гениальная целительница. Моя магия вышла на пик. Не чета кустарному, грубому ремеслу, — она бросила уничтожающий взгляд на Элину. — Я — знатная. Я — избранная по праву рождения. Я — правильная. Я — тот столп, который укрепит трон, а не расшатает его скандалом.

Она остановилась и театрально прижала руки к пышной груди.

— Я — та, кто должна быть рядом с тобой. Сбрось это наваждение.

Повисла пауза. Тишина в зале была такой абсолютной, что можно было услышать, как потрескивают свечи.

Дэмиан медленно поднялся с трона. Это было движение вулкана, пробуждающегося от спячки. Спокойное, но обещающее катастрофу.

— Ты закончила? — спросил он ледяным тоном.

Лиана улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень неуверенности. Она ожидала смятения, может быть, мучительного выбора. Она не ожидала такого холода.

Тогда Дэмиан заговорил. Его голос, усиленный акустикой зала, прогремел под сводами, ввинчиваясь в уши каждому присутствующему. В нём звенела такая обнаженная, грубая правда, что многим аристократам стало стыдно смотреть в глаза своему королю.

— Ты сбежала, когда я умирал, — начал он, спускаясь с пьедестала по одной ступени, словно приближаясь к виселице, на которой вешал её репутацию. — Ты оставила меня гнить. Ты заявила, что не хочешь видеть смерть. Ты ушла, потому что у тебя, видите ли, «слишком тонкая душевная организация», чтобы смотреть на язвы и слушать стоны. Ты бросила меня, как бросают надоевшую игрушку.

Лиана открыла рот, чтобы возразить, но Дэмиан взмахом руки заставил её замолчать. Он продолжал наступать, и каждый его шаг отдавался эхом, как удар молота по наковальне.

— А она осталась! — его голос сорвался на крик, полный боли и бесконечной любви одновременно. — Она, которую ты называешь никем, рисковала своей жизнью! Она, «слабая», вытаскивала меня с того света, когда даже лекари разводили руками! Она отдавала свои силы, ложась без чувств рядом с моей постелью, когда у неё самой не оставалось ни капли магии, только воля! Она лгала мне, да! Но она делала это, чтобы я жил!

Дэмиан остановился в шаге от Лианы. Он смотрел на неё сверху вниз не с ненавистью, а с чем-то худшим — с брезгливым разочарованием, как на кусок грязи, прилипший к сапогу.

— Она осталась, — повторил он тихо, но вес этих слов был тяжелее скалы. — А ты ушла. Выбор очевиден. Этот выбор — не между знатностью и безродностью. Это выбор между любовью и предательством. И ты сама сделала его за меня.

В зале повисла гробовая тишина. Придворные боялись дышать. Маски были сорваны. На глазах у всех разыгрывалась не светская интрига, а экзекуция.

Лиана смотрела на него, и с каждым его словом с её лица осыпалась штукатурка величия. В её глазах больше не было манящего томления. Там плескалась злость — дикая, черная, концентрированная ненависть. Это была ярость хищницы, у которой вырвали добычу прямо из пасти. Желваки заходили под её точеными скулами.

— Ты не понимаешь! — прошипела она, теряя остатки светского лоска. Голос стал визгливым, режущим слух. — Она — никто! Ты король! Она — слабая подделка! Она не способна родить сильного наследника! Она недостойна даже мыть полы в этом замке! Ты опозоришь династию!

— Это не тебе решать, — прогремел Дэмиан. — Это решать мне!