Страница 140 из 220
Он прижал её к себе, приподняв с пола и зарывшись лицом в её волосы. Они пахли кровью и травами, но он чувствовал и её собственный, родной запах — запах весеннего ветра и мёда. Она становилась всё холоднее, её тело теряло драгоценное тепло, и Дэмиан пытался согреть её собой, укутывая в свои объятия, как в плащ.
— Я люблю тебя, — прошептал он ей на ухо. Голос его сломался окончательно. Впервые в жизни король, не знавший страха, плакал. Горячие, скупые мужские слезы капали на её бледные щёки. — Слышишь, глупая, невыносимая женщина? Я люблю тебя! Не оставляй меня одного в этой проклятой тьме. Я не справлюсь без тебя.
— Я… останусь… — прошептала она в ответ. Её дыхание было почти неощутимым. Глаза медленно стекленели. — Я обещаю… тебе… Я всегда… с тобой…
Её веки дрогнули в последний раз и сомкнулись. Тело обмякло в его руках, став тяжёлым и безвольным.
— Элина! — его крик был похож на вой. Он сотряс стены покоев, эхом прокатившись по всему дворцу. — Элина, открой глаза! Смотри на меня! Дыши!
Она не отвечала. Тишина была ответом. Только сердце, ослабевшее сердце, ещё билось в груди, с каждым ударом замедляя ритм. Дыхание становилось всё слабее, всё тише, всё реже, переходя в агональное.
И в этот момент Дэмиан понял с кристальной, ужасающей ясностью, что теряет её. Прямо сейчас. В своих руках.
— Нет, — выдохнул он, прижимая её голову к своей груди. — Нет, нет, нет, пожалуйста…
Он прижался лбом к её ледяному лбу и, закрыв глаза, начал молиться. Он, циник и атеист, никогда не веривший в божественное провидение, начал беззвучно шептать слова молитв, которые слышал в детстве от нянек. Молиться всем богам, всем святым, вселенной — кому угодно. Молиться о том, чтобы она осталась. Чтобы она выжила. Чтобы она была рядом с ним, пусть даже забрав остаток его собственных лет.
— Только не уходи, — шептал он, целуя её в висок, чувствуя на губах солёный вкус крови и слёз. — Только не уходи туда, где я не смогу тебя найти. Останься. Я заставлю тебя смеяться. Я построю тебе сады. Я убью любого, кто посмотрит на тебя косо. Только борись, пожалуйста…
В коридоре раздался топот десятков ног. В комнату, запыхавшись, вбежали стражники в полном боевом облачении. Они опоздали. Услышали шум и прибежали слишком поздно.
— Ваше величество! — выдохнул капитан стражи, окидывая взглядом кровавую бойню. Три трупа на полу. Лужи крови. И король, стоящий на коленях и прижимающий к себе бездыханное, окровавленное тело целительницы. — Святые небеса… Что здесь произошло⁈
— Покушение, — глухо ответил Дэмиан, даже не поднимая глаз. Его взгляд был прикован к лицу Элины. — Вызовите лекаря. Немедленно! И перекройте все выходы. Четвёртый ушёл. Найдите его. Живым.
— Лекарь уже идёт, ваше величество, — отрапортовал стражник, бледнея от ужаса.
Дэмиан смотрел на Элину. Её ресницы отбрасывали тени на бескровные щёки. Она была так бледна. Так неподвижна. Так похожа на мраморное изваяние, которое вот-вот рассыплется в прах.
— Я не позволю тебе умереть, — повторил он словно мантру, отгораживаясь от всего мира. — Ты слышишь меня? Я не позволю.
Лекарь, пожилой мужчина с трясущимися руками, пришёл через несколько минут, показавшихся вечностью. Он действовал сноровисто: разрезал пропитанное кровью платье, промыл глубокую рану, наложил тугие швы на разорванные мышцы и сосуды. Он дал ей капли, от которых сердце перестало замирать. Остановил кровотечение.
— Ей нужен покой, ваше величество. Абсолютный покой. Ранение очень тяжёлое, меч задел кость.
— Она выживет? — голос Дэмиана был подобен надгробному камню.
Лекарь замялся, не смея поднять глаза.
— Я не знаю, ваше величество. Она потеряла слишком много крови. Слишком много для обычного человека. И её дар… я ощущаю лишь эхо. Он почти исчез. Только чудо…
Кулаки Дэмиана сжались так, что побелели костяшки.
— Она выживет, — перебил он, не терпящим возражений тоном. — Я приказываю ей выжить. Потому что чудеса — это то, что мы создаём сами.
Дэмиан сидел у её кровати всю ночь. Он не пошёл к себе, не лёг, не сомкнул глаз. Он просто сидел в кресле, подавшись вперёд, и держал её ледяную руку в своих. Смотрел на её лицо, улавливая малейшие изменения, и чувствовал, как внутри него, в том месте, где раньше была ледяная глыба, разрывается на части сердце. Каждый её вдох был для него глотком воздуха.
— Ты не умрёшь, — сказал он в тишину, когда лекарь и слуги ушли. Он поднёс её пальцы к своим губам. — Ты не можешь умереть. Потому что я люблю тебя больше жизни. И я не смогу жить в мире, где тебя нет. Это не метафора, Элина. Это констатация факта.
Она не отвечала. Но спустя несколько часов её дыхание стало чуть глубже и ровнее. Ледяной холод начал отступать от кончиков пальцев. Сердце, это упрямое маленькое сердце, билось ровно и сильно. И в этом слабом, ритмичном стуке была такая грандиозная, всепоглощающая надежда, что Дэмиан, обессиленный, позволил себе опустить голову на край кровати и закрыть глаза. Только на минуту.
Где-то далеко, в промозглой тени заброшенной часовни за пределами дворцовых стен, стояла Лиана. Ночной ветер трепал подол её чёрного плаща, а мелкий дождь смешивался с потом на её лбу. Она стояла неподвижно, как статуя, и смотрела на далёкие огни дворца. Огонь в окне спальни Дэмиана всё ещё горел.
Четвёртый наёмник, запыхавшийся и раненый, подполз к ней на коленях.
— Госпожа… мы не смогли… Там была девчонка. Она закрыла его собой. А он… он обезумел. Убил всех.
Лиана медленно перевела взгляд на наёмника. В её глазах не было гнева. Только холод, от которого у наёмника кровь застыла в жилах.
— Я же говорила тебе, Дэмиан, — прошептала она, игнорируя дрожащего убийцу. Лёгкая, торжествующая улыбка тронула её уголки губ. — Я же говорила, что отниму у тебя всё. Моя сестра оказалась крепче, чем я думала. Но это только начало.
Она развернулась и ушла в темноту, и звук её шагов был подобен стуку падающих игральных костей. В её голове, в этом рассаднике ядовитых змей, уже рождался новый план. План, который заставит Дэмиана молить о смерти. И на этот раз ни одна целительница не встанет на его пути.