Страница 126 из 220
Глава 76
После отъезда Лианы дворец погрузился в обманчивое, вязкое спокойствие. Оно было неестественным, тяжелым, будто застоявшийся воздух перед сокрушительной грозой, когда небо уже налилось свинцом, но первый раскат грома еще не разорвал тишину. Слуги двигались бесшумно, словно тени, растворяясь в полумраке бесконечных коридоров, и даже факелы на стенах, казалось, горели приглушенно, не смея тревожить эту гнетущую тишину. Элине полагалось бы чувствовать облегчение. Торжество. Злорадное удовлетворение. Враг, источающий ледяную ненависть, убрался восвояси, поджав хвост. Угроза, висевшая дамокловым мечом, миновала. Она получила передышку, драгоценное время, чтобы сосредоточиться на главной, всепоглощающей цели — на лечении Дэмиана. На том, чтобы найти ключ к его скованному сознанию, чтобы снять блокировку, душившую его волю, чтобы собственными руками вытащить его из бездны и вернуть к полноценной, яркой жизни.
Но внутри неё, в самом сердце, не было и тени покоя. Там поселилось нечто иное. Смутное, неоформленное, оно вгрызалось в душу острыми зубами, не давая ни секунды забытья.
Это началось в первую же ночь. Тишина в спальне стояла звенящая, и Элина лежала с открытыми глазами, глядя в темноту. Вдруг ей показалось, что само пространство вокруг сгустилось, наполнилось едва уловимым, чуждым присутствием. Её ноздри затрепетали. Запах. Тонкий, приторный, почти неуловимый, он просочился в комнату, как дыхание невидимого зверя. Запах белых лилий и чего-то еще, металлического, холодного. Запах Лианы. Её магия, даже после отъезда, оставила здесь свою гнилостную метку.
— Ты просто накручиваешь себя, — прошептала она в пустоту, но голос прозвучал жалко и неуверенно. Собственные слова не принесли облегчения.
Она вставала с постели, кутаясь в шелковый халат, и бесцельно бродила по коридорам. Босые ступни ступали по ледяному мрамору, но она не чувствовала холода. Её вело вперед липкое, животное предчувствие беды. Оно пульсировало в висках, отдавалось дрожью в кончиках пальцев. Она просыпалась в холодном поту, с колотящимся где-то в горле сердцем, чувствуя, как незримая удавка сжимается на шее. Опасность не ушла. Она лишь затаилась, стала невидимой, и от этого — в тысячу раз более смертоносной.
— Ты слишком много думаешь, — голос Дэмиана прозвучал мягко, обволакивающе, когда они сидели за ужином в его личных покоях. Это была небольшая, но невероятно уютная комната, где массивные каменные стены были задрапированы гобеленами с сценами древней охоты. — Твои глаза говорят мне об этом. Они, как два озера, в которых плещется тревога.
Он читал её, как открытую книгу, и от этого было одновременно и сладостно, и горько. На столе, сервированном с королевской простотой, горели три свечи в массивном серебряном канделябре. Их неровный, живой свет плясал на их лицах, выхватывая из темноты то резную линию его скулы, то нежный изгиб её губ. Отблески пламени дрожали в его зрачках, делая их бездонными. В воздухе витал густой, пряный аромат жареной оленины, приправленной розмарином и чесноком, и запах свежевыпеченного хлеба с хрустящей корочкой. Идиллия. Момент украденного счастья, который был до тошноты фальшивым.
Элина подняла на него глаза, отложив в сторону серебряную вилку. Металл тихо звякнул о край тарелки, и этот звук показался ей оглушительным.
— Я не могу избавиться от чувства, что Лиана что-то задумала, — её голос дрогнул, сорвавшись на полушёпот. — Её слова… они не просто угрозы, Дэмиан. Это шифр. Это обещание. Они засели у меня в голове, как заноза, и не дают покоя ни днём, ни ночью. Я снова и снова прокручиваю их в памяти, пытаясь понять, где скрыта ловушка.
— Она всего лишь хотела напугать тебя, выбить почву из-под ног, — он пожал плечами, пытаясь казаться беззаботным, но вышло наигранно. — И, видит Бог, ей это блестяще удалось. Ты вздрагиваешь от каждой тени.
— Может быть, — прошептала она, сдаваясь, но внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. — Но я чувствую что-то. Что-то витает в самом воздухе. Что-то неправильное, инородное.
— Ты просто стала слишком подозрительной, моя дорогая. Это дворец давит на тебя.
— Нет, — она резко мотнула головой, и волосы рассыпались по плечам. — Я хочу быть уверенной, что с тобой всё в порядке. Это единственное, что имеет значение.
Он улыбнулся — той самой теплой, чуть грустной улыбкой, от которой у неё каждый раз щемило сердце, — и протянул руку через стол. Его длинные, аристократические пальцы накрыли её ладонь, сжали крепко и ободряюще. Она почувствовала исходящий от него жар, такой родной и успокаивающий.
— Со мной всё в порядке, — сказал он, и его голос звучал глубоко, вибрируя в грудной клетке. — Потому что ты рядом со мной. Это единственное лекарство, которое мне нужно.