Целитель для Его Величества

Глава 66

Тишина в покоях Лианы Вэллс была не просто тишиной — это было затишье перед ураганом, густое, вязкое, пропитанное запахом дорогих духов и смертельной обиды. Воздух, казалось, искрился от напряжения, готовый вспыхнуть в любой момент. Лиана стояла у высокого, от пола до потолка, стрельчатого окна, и её отражение в идеально прозрачном стекле было похоже на призрак самой себя — бледное, искаженное, с горящими глазами. Она не видела сада. Она не видела аккуратно подстриженных кустов роз, сверкающих в лучах закатного солнца, не видела фонтана, чьи струи переливались жидким золотом. Перед её мысленным взором стояла лишь одна картина, унизительная и невыносимая: он, король Дэмиан, смотрит на Элину. Не на неё, не на Лиану — признанную красавицу, выпускницу лучшей академии, наследницу древнего рода. Он смотрит на эту серую мышь, на эту никчемную обманщицу, которая даже не имеет права находиться в одном зале с ней, не то что прикасаться к королю.

Руки Лианы дрожали. Это не была дрожь слабости или страха. Это была мелкая, вибрирующая дрожь сдерживаемой ярости хищника, которого лишили законной добычи. Ногти, покрытые безупречным перламутровым лаком, вонзились в нежную кожу ладоней с такой силой, что оставили четыре красных, воспаленных полумесяца. Она чувствовала боль, но лишь сильнее сжимала кулаки, наслаждаясь этой болью, превращая её в топливо для своей ненависти. Губы, обычно пухлые и манящие, сжались в одну тонкую, бледную линию, пересекавшую её лицо, как шрам. Она не плакала. Нет, леди Вэллс никогда не плакала. Слезы — удел слабых, удел таких, как Элина. Её оружием был холодный, расчетливый огонь, который сейчас полыхал в её глазах, превращая их из просто красивых голубых в две ледяные бездны, полные коварства.

«Он выбрал её. Выбрал эту никчемную, слабую, бездарную сестру, которая даже не училась в академии. Выбрал её, несмотря на то, что она лгала ему с первого дня. Несмотря на то, что она не умела правильно накладывать бинты и путалась в простейших лекарских травах. Несмотря на то, что её дар был слабее самого жалкого первокурсника, а её магия — это тусклая, едва тлеющая искра, а не сияющий факел, как у меня!» — мысли в её голове неслись бешеным галопом, сталкиваясь друг с другом и рассыпаясь фейерверками злобы.

Она вспомнила, как стояла перед ним, гордая и уверенная, предлагая себя — не просто как целительницу, но как женщину. Она вспомнила, как демонстрировала ему свой дар, чистый и сильный, способный исцелять самые страшные раны. А он… он лишь скользнул по ней равнодушным взглядом, как по предмету мебели. Всё его внимание, всё его тайное тепло было направлено на Элину. На ту, которая прятала глаза и запиналась на каждом слове.

— Ты дурак, — прошептала она в пустоту комнаты, и её голос, сорвавшийся с губ, был похож на змеиное шипение. — Ты глупый, слепой, жалкий дурак, Дэмиан. Ты, который видит заговоры насквозь, не смог разглядеть самую примитивную ложь. Ты, который привык побеждать, добровольно выбираешь поражение. Но ничего. Я открою тебе глаза. Я выжгу эту заразу каленым железом, даже если мне придется разрушить всё королевство до основания.

Смириться с этим? Позволить Элине торжествовать победу? Позволить ей занять место, которое по праву рождения, по праву силы и красоты принадлежало только ей, Лиане Вэллс? Это было невозможно. Это противоречило всем законам её мироздания. В её мире выживал сильнейший, и она была рождена, чтобы быть на вершине. Уступить Элине — значило перечеркнуть всю свою жизнь, признать, что все её старания, интриги и жертвы были напрасны. Этого не будет. Никогда.

Одним резким, порывистым движением она развернулась от окна. Тяжелые юбки её изумрудного платья взметнулись вокруг ног, словно воды потревоженного озера. Она больше не была просто оскорбленной женщиной. Она была стратегом, который увидел прореху в обороне врага. В её голове уже созрел план — жестокий, коварный и беспроигрышный. Она знала, на кого надавить. Она знала, чьи тайные страхи и амбиции можно использовать. Сейчас она выйдет из этой комнаты и нанесет удар. Удар, от которого Элина уже не оправится.

Советник Грейвз сидел в своем кабинете, утопая в полумраке и запахе старого пергамента. Это было его логово, где он чувствовал себя в безопасности, окруженный свидетельствами своей власти — бесконечными стопками бумаг, договоров и доносов. Он был стар и опытен, как матерый паук в центре паутины. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, редко выражало что-либо, кроме вежливой скуки, но в глубине его маленьких, глубоко посаженных глаз всегда горел огонек расчета. Он перебирал бумаги, когда дверь его кабинета распахнулась без стука. Это было неслыханной дерзостью. Он поднял глаза, готовый обрушить гнев на наглеца, но увидел на пороге Лиану и мгновенно переменился в лице. На его губах расцвела приторная, слащавая улыбка, которая не коснулась его глаз. Он знал эту породу. Молодая, голодная до власти аристократка. Опасная, как гадюка.

— Леди Вэллс, — протянул он, откидываясь в кресле и складывая пальцы домиком. — Какая неожиданная честь для моего скромного кабинета. Чем я обязан вашему визиту? Надеюсь, ничего не случилось?

Лиана закрыла за собой тяжелую дубовую дверь, отрезая их от внешнего мира. Её движение было плавным, но в нем чувствовалась скрытая сила. Она не спрашивала разрешения войти или сесть. Она прошла к его столу — властная, прямая, как клинок, — и опустилась в кресло напротив, залитая холодным светом из окна. Её красота в этот момент была не привлекательной, а пугающей. Она улыбнулась той самой улыбкой, которую оттачивала годами. Улыбкой, которая обещала райское наслаждение и одновременно угрожала адскими муками. Улыбкой, которая заставляла мужчин терять волю.

— Мне нужно с вами поговорить, советник, — начала она, и её голос звучал мягко, почти интимно. — О деле чрезвычайной государственной важности.

— Я весь во внимании, моя дорогая леди, — ответил Грейвз, но его поза стала более напряженной. Он чувствовал, что этот разговор не сулит ему ничего хорошего.

— Я уверена, человек вашего ума и проницательности уже давно всё понял, — Лиана говорила прямо, не тратя время на долгие предисловия. Она знала: с такими, как Грейвз, нужно бить наверняка и сразу. — Моя сестра — самозванка. Это факт. Она не заканчивала Королевскую Академию Целителей. Её имя не значится ни в одном реестре выпускников. Её дар — не более чем фарс, дешевый трюк, чтобы втереться в доверие к королю. Она не имеет права лечить Его Величество. Каждый её день во дворце — это угроза его жизни.