Страница 108 из 220
Она оделась с особой тщательностью, выбирая платье, которое подчеркивало бы её серьёзный настрой. Никаких легкомысленных рюшей, никаких ярких цветов. Строгое, тёмно-синее платье, как символ её решимости и скорби по старым ошибкам. Она причесалась, убрав волосы в тугой узел — ни один волосок не должен выбиваться, ничто не должно отвлекать. Внутри неё всё ещё царила пустота — её дар молчал, как запертый в клетке зверь. Корнецвет, подлый блокатор, продолжал действовать, и от этого бессилия хотелось выть. Но в груди, где раньше был только холод, теперь теплилась крошечная, но живучая искра надежды. Дэмиан дал ей шанс. И она пробьёт головой стены, но найдёт способ. Снимет блок. Исцелит его. Вернёт себе себя.
Она шла по гулкому коридору, выложенному серым камнем, и звук её шагов эхом разносился под высокими сводами. Она направлялась в библиотеку, в архив, куда угодно, чтобы найти противоядие от корнецвета, как вдруг услышала голоса из покоев Дэмиана. Дверь была приоткрыта. Голос Лианы, высокий, визгливый от негодования, и его — низкий, рокочущий, как отдалённые раскаты грома.
— Я не позволю тебе остаться здесь, — говорил Дэмиан. Голос его был холодным, как сталь на морозе. Он не кричал, но каждое слово было наполнено такой властной силой, что возражать ему было страшно.
— Ты не можешь меня выгнать! — ответила Лиана, и Элина физически ощутила, как та топнула ногой. — Я — гениальная целительница! Лучшая в империи! Я могу тебе помочь, Дэмиан, по-настоящему помочь, а не этими её шарлатанскими методами!
— Ты сбежала, — отрезал он, и в его голосе звякнул металл. — Когда я умирал на руках у «шарлатанки», когда яд пожирал мои внутренности, ты, «гениальная целительница», сбежала, прихватив свои драгоценные знания. Ты оставила меня умирать. Ты вернулась только тогда, когда поняла, что проигрываешь политическую партию. Ты не заслуживаешь не то что моего доверия, ты не заслуживаешь даже стоять на этом полу.
— А она заслуживает⁈ — взвилась Лиана, и Элина прямо кожей почувствовала яд в её словах. — Она, обычная шпионка, самозванка, которая обманула тебя, которая притворялась той, кем не была! Она водила тебя за нос, Дэмиан, а ты позволял! Она преступница!
— Я знаю, кто она, — ответил Дэмиан ровно, и от этой ровности у Элины мурашки побежали по спине. — Лучше, чем ты думаешь. Но она остаётся.
— Что⁈ — это был даже не крик, а какой-то сдавленный вопль неверия.
— Ты слышала меня, Лиана. Напряги свой гениальный слух. Элина остаётся при дворе. Она останется в своих покоях. И она будет продолжать меня лечить.
— Ты сошёл с ума! — выплюнула Лиана, и в её голосе появились истеричные нотки паники. — Ты не можешь доверить свою жизнь убийце! Её дар заблокирован, ты же знаешь! Корнецвет выжег её каналы! Она пустышка! Она не может тебя лечить, Дэмиан, она никто!
— Я знаю, — ответил он, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Я знаю, что она сейчас слаба и уязвима. Но я дам ей время. Она умна и упряма. Она найдёт способ. А если ты сейчас же не покинешь мой кабинет и дворец в течение часа, я забуду о том, что ты женщина.
Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, и Лиана буквально вылетела в коридор, подобно разъярённой фурии. Она едва не врезалась в Элину, стоявшую у косяка, но в последний момент замерла, чуть не подавившись воздухом. Её красивое лицо исказилось гримасой такой лютой, концентрированной ненависти, что другой человек на месте Элины, возможно, отшатнулся бы. Но Элина стояла как скала.
— Ты, — прошипела Лиана, сверля её взглядом. — Ты победила, мелкая дрянь. Ты, змея, вползла в его постель и отравила разум. Но не думай, что это конец.
— Я знаю, что это не конец, — спокойно, почти ледяным тоном, ответила Элина, чувствуя небывалый прилив сил от того, что он, Дэмиан, выбрал её даже перед лицом таких аргументов.
— Ты пожалеешь об этом, — выдохнула Лиана, и её глаза сузились в щёлочки. — Ты горько пожалеешь. Я обещаю тебе. Я тебя уничтожу, и сделаю это так, что он сам вышвырнет тебя, как побитую собаку.
— Я запомню, — кивнула Элина. — А теперь прошу меня извинить. Мой пациент меня ждёт.
Лиана развернулась, взметнув юбками, и удалилась, стуча каблуками так, будто вбивала гвозди в крышку гроба. Элина смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри неё поднимается огромная, горячая волна облегчения и неверия. Он выбрал её. Он не просто дал шанс на словах, он отстоял её перед самой влиятельной целительницей империи. Он поставил на карту свою репутацию, своё здоровье. Ради неё.
Она толкнула дверь и вошла в его покои. В комнате пахло лекарствами и едва уловимым запахом его парфюма. Дэмиан стоял у огромного стрельчатого окна, спиной к ней. Утреннее солнце очерчивало его широкие плечи, но Элина видела, как они напряжены. Кулаки, свисавшие вдоль тела, были сжаты до белых костяшек. Он стоял неподвижно, как статуя скорбящего короля, и в этой позе было столько одиночества, что у неё защемило сердце.
— Ты слышала? — спросил он, не оборачиваясь. Голос звучал глухо, как из склепа.
— Да, — ответила она, делая шаг к нему. — Я слышала каждое слово.
— Я сделал выбор, — сказал он, и его голос вибрировал от сдерживаемых эмоций. — Возможно, самый иррациональный и глупый выбор в моей жизни. Я должен был казнить тебя. Должен был вышвырнуть. Политика, логика, безопасность — всё требовало этого. Но я выбрал тебя.
— Я знаю, — тихо повторила она, приближаясь ещё на шаг.
— Но я должен быть уверен, что это правильный выбор, — он резко повернулся к ней лицом. В его воспалённых от бессонницы глазах читалась невыносимая усталость. — Ты должна найти способ, Элина. Снять блок. Вернуть свою магию. Вылечить меня. Ты должна доказать всему этому змеиному гнезду — двору, Лиане, моим советникам, — что я не идиот, ведомый чувствами. Ты должна доказать мне, что я не ошибся. Сможешь?
— Я сделаю это, — сказала она, и в этот момент она сама поверила в это безоговорочно. — Я загляну в бездну, продам душу, обращусь к тёмным искусствам, если потребуется. Но я сниму этот проклятый блок. Я верну свой дар. И я поставлю тебя на ноги, Дэмиан. Я обещаю.
Он смотрел на неё долгим, изучающим взглядом, сканируя её лицо. В его глазах больше не было ни льда, ни ярости. Был только один-единственный, мучительный вопрос. И надежда. Та самая надежда, которая умирала в Элине прошлой ночью. Теперь она жила в нём.
— Я верю тебе, — сказал он, и эти слова прозвучали как самое сокровенное признание. — Ещё раз. Последний. В моей жизни было много предателей, и я пережил их всех. Но второго удара в спину от тебя я не переживу. Помни об этом.