Страница 107 из 220
Глава 65
— Ты не хотела терять меня, — повторил он медленно, будто пробуя слова на вкус, проверяя их на фальшь. Его голос стал ниже, интимнее. — Или ты не хотела терять своё тёплое место при дворе? Свой статус личной целительницы? Доступ к телу Императора? Что, Элина? Уточни, чтобы между нами больше не было теней.
Его цинизм резанул, но она понимала — он защищается. Это его броня.
— Я не хотела терять тебя, — произнесла она с нажимом на последнее слово, вкладывая в него всю свою душу. Слёзы всё-таки потекли по щекам, горячие и солёные, но она их не замечала. — Только тебя. Тело, статус, власть — всё это пыль. Ты стал для меня всем. С каждым днём, проведённым рядом с тобой, с каждым твоим прикосновением, когда ты позволял мне менять повязки, с каждым взглядом, который ты на меня бросал… я понимала, что не могу без тебя жить. Что моя жизнь, какой я её знала, кончилась в тот момент, когда я полюбила врага. Я предала свой народ, свою семью, себя — ради тебя. И если бы мне дали шанс отмотать время назад, я бы сделала тот же выбор. Снова и снова. Потому что ты — мой выбор, Дэмиан.
— Ты лгунья, — сказал он, но в его голосе больше не было ни злости, ни металла. Это было утверждение факта, констатация прошлого. И в этом «ты лгунья» ей послышалось почти ласковое «ты моя глупая лгунья».
— Да, — ответила она, вытирая слёзы рукавом. — Я лгала тебе с самого начала. Лгала о том, кто я. Лгала о том, зачем пришла. Я носила маску и боялась, что она прирастёт к лицу. Я лгала о своих чувствах, убеждая себя, что это лишь часть задания. Но я не лгала только об одном, Дэмиан. Только об одном. Я не лгала о том, что люблю тебя. Эта правда осталась единственной чистой нотой в той какофонии вранья, которую я устроила.
Он слушал её, не перебивая. Его грудь тяжело вздымалась. В комнате было темно, лишь лунный свет серебрил его лицо, делая его похожим на лик древнего изваяния. Он подошёл ближе. Настолько близко, что она почувствовала жар его тела, смешанный с запахом травяных настоек и дорогого вина. Остановился в шаге от неё, и ей пришлось задрать голову, чтобы продолжать смотреть в его глаза.
— Посмотри на меня, — приказал он хриплым шёпотом. И она посмотрела, не отводя взгляда. — Если ты снова солжёшь мне, — сказал он, и каждое слово впечатывалось в её сознание, как клятва, выбитая на камне, — если ты снова предашь моё доверие, я не прощу. Никогда. Я вырву тебя из своего сердца, даже если мне придётся вырвать само сердце. Ты поняла меня?
— Я не буду лгать, — выдохнула она, и это была самая искренняя клятва в её жизни. — Больше никогда. Ни в большом, ни в малом. Только правда, какой бы горькой она ни была.
— Ты уверена? — он склонил голову набок, изучая её лицо, выискивая малейшие признаки фальши. — Обратной дороги не будет. Я не дам тебе второго такого шанса.
— Я уверена, — твёрдо сказала она. — Абсолютно.
Он смотрел на неё. Долго. Пристально. В этом взгляде читалась вся гамма его переживаний: боль от предательства, страх новой ошибки, усталость от интриг и… отчаянная, голодная потребность верить. Верить ей.
— Хорошо, — выдохнул он наконец, и это слово прозвучало как помилование для приговорённого к казни. — Я даю тебе шанс.
Элина почувствовала, как внутри неё что-то разжимается. Тугой, колючий узел, который сжимал её грудь последние часы, превращая дыхание в пытку, начал медленно, виток за витком, ослабевать. Она жадно вдохнула, будто впервые за вечность. По телу разлилось тепло, такое контрастное по сравнению с ледяным холодом отчаяния.
— Спасибо, — прошептала она одними губами, боясь спугнуть этот хрупкий момент.
— Не благодари, — резко ответил он, но тон был уже не враждебным, а скорее устало-ворчливым. — Я делаю это не для тебя, Элина. И не ради твоих красивых глаз, в которых я чуть не утонул.
— Для кого же? — тихо спросила она.
— Для нас, — сказал он, и в этом слове была целая вселенная. — Для того, что у нас было. Для того, что мы, возможно, сможем построить. Для того будущего, которое ты почти уничтожила. Я даю шанс не тебе, а нам. Запомни это.
Она смотрела на него и не верила своим ушам. Смысл его слов доходил до неё медленно, как свет далёкой звезды. Он не просто изгоняет её. Он не просто оставляет при дворе. Он говорит о будущем. Об
их
будущем.
— Ты прощаешь меня? — спросила она, всё ещё не решаясь принять эту реальность.
— Я не прощаю, — отрезал он, и его лицо снова стало жёстким. — Прощение нужно заслужить. Я даю тебе возможность доказать, что ты достойна прощения. Что ты достойна той любви, которую я к тебе испытываю, несмотря ни на что. Это испытательный срок, Элина. Не обольщайся.
— Я докажу, — сказала она, и в её голосе зазвенела такая решимость, что, казалось, стены дрогнули. — Я докажу тебе, что ты не ошибся. Клянусь своей жизнью, своей магией, всем, что у меня есть.
— Знаю, что докажешь, — ответил он неожиданно мягко, и по его губам скользнула тень улыбки — горькой, но всё же улыбки. — Иначе бы я сюда не пришёл.
На следующее утро Элина проснулась в своей комнате с таким чувством, будто пережила клиническую смерть и воскресла заново. Память услужливо подкинула ей воспоминания прошедшей ночи, и она резко села в кровати, хватаясь за грудь. Было ли это сном? Галлюцинацией, порождённой отчаянием? Нет. Подушка ещё хранила запах его волос, когда он, уходя, на мгновение задержался рядом с её кроватью. Она не знала, как ей удалось уснуть после его ухода. Наверное, после того, как Дэмиан закрыл за собой дверь, запредельная усталость взяла своё, милосердно отключив сознание. Она помнила всё до мельчайших подробностей: как он стоял на пороге, сгорбленный, но несломленный, как смотрел на неё, как сказал: «Я даю тебе шанс». Помнила, как в его глазах, этих невероятных глазах, медленно таял лёд, обнажая бездну. Помнила, как он ушёл, оставив её одну с этим обещанием, которое теперь жгло карман её души.