Страница 104 из 220
Дверь без стука отворилась. Скрип петель был похож на карканье вороны. Элина знала, кто это. Она не обернулась. Она продолжала стоять у окна, баюкая окровавленную руку и глядя на тёмный лес вдалеке.
Лиана вошла бесшумно, как хищник, но её аура торжества была настолько плотной, что заполнила собой всё пространство. Казалось, от неё исходит жар. Она остановилась за спиной Элины, наслаждаясь молчанием, смакуя свою победу, как дорогое вино.
— Ты всё испортила, — произнесла она, наконец. Голос был бархатным, но в нём слышался звон триумфа. — Ты всегда это умела. Даже проигрывать красиво не способна. Ты проиграла отвратительно, с кровью и соплями.
— Я не проиграла, — ответила Элина, всё ещё не оборачиваясь. Её голос, хриплый и сорванный, прозвучал глухо, уперевшись в оконное стекло.
— Нет? — Лиана театрально удивилась. — Ты только что своими ушами слышала, как он выгнал тебя. Ты потеряла его, Элина. Он больше никогда не посмотрит на тебя так, как раньше. Ты для него теперь — даже не враг. Ты — пустое место. Лгунья, самозванка, мусор, который нужно вымести за порог.
Элина медленно повернулась. Бледная, с застывшими на щеках дорожками слёз, с окровавленной рукой, она была похожа на восставшего из могилы мертвеца. Но в её глазах горел такой огонь, что Лиана на мгновение запнулась.
— Я люблю его, — сказала Элина. Каждое слово падало, как камень в воду. — И он любит меня. То, что ты сейчас сделала — ты украла эту правду у него. Но это не отменяет самой правды.
Лиана расхохоталась. Смех был колючим, неестественно высоким, эхом разнёсшимся под сводами комнаты.
— Он не знает, что такое любовь! — выплюнула она. — Он знает только комфорт. Он думает, что любовь — это когда кто-то делает ему приятно и гладит его эго. Но это не так. Любовь — это быть достойным находиться на одном уровне с ним. А ты, Элина, — она шагнула ближе, обдав сестру запахом дорогих духов и злобы, — ты недостойна даже мыть полы в его замке.
— Ты тоже недостойна, — тихо, но твёрдо сказала Элина. — Ты сбежала. Ты бросила его умирать и вернулась только тогда, когда запахло жареным и трон зашатался.
— Я это исправлю, — отрезала Лиана, её зрачки сузились до размеров игольного ушка. — Я вернусь в его покои через пять минут, с примочками и отварами. Я вылечу его. Моя магия сейчас при нём. А твоя — где она? Я стану его женой, Элина. Королевой. И когда я надену корону, первым моим указом будет вышвырнуть тебя в ров с голодными псами.
— Ты не наденешь корону, — Элина выпрямилась, расправив плечи, не обращая внимания на боль в руке.
— И кто же меня остановит? — усмехнулась Лиана. — Ты? С твоим мёртвым даром? Корнецвет, дорогая моя, не выводится неделями. Ты пустышка. Ты никто.
— Я сниму блок, — в голосе Элины послышался металл, которого она сама от себя не ожидала. — Я найду способ. Я перегрызу глотку этому проклятому корню и выплюну его силу. Я верну свою магию.
— Ты не сможешь, — прошипела Лиана, улыбка, наконец, сползла с её лица, обнажив истинную, неприкрытую ненависть. — Ты сгоришь заживо.
— Значит, сгорю, — бросила Элина. — Но я заберу тебя с собой.
Несколько секунд они смотрели друг на друга. Две сестры, между которыми лежала пропасть размером в целую жизнь. Пламя свечей колебалось от напряжения, висящего в воздухе.
— Посмотрим, — наконец выдохнула Лиана, снова нацепив маску высокомерного спокойствия. Она поправила идеально уложенные волосы. — Наслаждайся последними часами своей свободы в этом замке. Скоро ты покинешь его либо в цепях, либо в саване.
Она развернулась на каблуках и вышла, громко хлопнув дверью. Элина осталась одна.
Она снова повернулась к окну. Ночь по-прежнему была темна и равнодушна. Но внутри неё разгорался первобытный пожар. Она прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Она не знала, что принесёт завтрашний день. Не знала, с чего начать поиски противоядия. Не знала, как вернуть доверие мужчины, которого она только что лично закопала в могилу лжи.
Но одно она знала с кристальной, абсолютной ясностью.
Она не сдастся. Она будет грызть землю, выцарапывать глаза своим демонам и рвать жилы. Она будет бороться за него, даже если он об этом никогда не узнает. За них. За тот единственный миг истины в их жизнях, полных фальши.
И она никогда, ни за что в этой жизни, не позволит Лиане увидеть её сломленной. Эта война только началась. И следующая битва будет на её территории, по её правилам.
Кровь из разбитого кулака продолжала медленно капать на пол, рисуя на камне причудливые алые узоры, похожие на зарю. Кровавую зарю перед великой бурей.