Страница 32 из 118
Глава 11
«Завтра была война»
— Папа, а нам сегодня в школе на уроке математики про функции и графики рассказывали! — похвасталась наша старшенькая дочурка. — Я лучше всех справилась, даже параболу правильно на доске нарисовала.
— Ты ж моя умница! — похвалил её я. — Вся в маму!
— И в папу! — завопила она, прыгая от избытка чувств на одной ножке.
— Разумеется, и в папу тоже! — я подхватил её на ручки, поцеловал в обе щёчки и подкинул к потолку. На восторженный визг девчушки тут же завистливо сбежались младшие, началась весёлая возня, и беседа угасла сама собой.
Мои мысли вернулись к этой теме уже позже. Удивительно, ещё и трёх месяцев не прошло, как я впервые рассказал здесь про функции и графики, а их уже включили в программу четвёртого класса. Да, не для всех, а лишь для самых лучших. Можно даже сказать, что для лучших из лучших, ведь мы сюда собираем самые «сливки».
Правда, это больше относится к старшим. Тот же Левон имеет все шансы стать звездой физики и обзавестись почетным прозвищем. Уж не знаю, какого эпитета его удостоят потомки: Нубийский, Отец Электричества или ещё что-нибудь придумают, но в том, что его как-нибудь отметят, почти уверен. А ведь у нас тут ещё работают и преподают Пигмалион, Фрасимед Сиракузский
[1]
, Ангел Асклепиад
[2]
и другие выдающиеся механики, металлурги и оружейники.
* * *
[1]
Персонаж выдуман автором. До нас не дошло сведений о выдающихся математиках и механиках Сиракуз этого времени, но нет сомнений в том, что они были. Архимед не мог появиться «на пустом месте», должны были иметься учителя и предшественники.
[2]
Асклепиад — последователь Асклепия, бога врачевания. В реальной истории прозвище Асклепиад заслужил другой врач и существенно позже. Но заслуги Ангела, как кажется автору, вполне могли стать причиной получения такого прозвища.
* * *
Но начинали мы отбор с первых классов. Взять хоть нашего вундеркинда Эвклида, прошлым летом найденного в Александрии Египетской. Мальчишке ещё семи лет не исполнилось, но математику он уже за четвёртый класс осваивает, и особенно его привлекает геометрия. Возможно, что это
тот самый
Эвклид
[3]
. Деталей его биографии я не помню, в памяти застряло лишь то, что в реальной истории он при Птолемее и его потомках как раз в Александрии проживал.
— Это я сам виноват! — пробормотал я.
— В чём, дорогой? — тут же поинтересовалась София.
— Понравилось мне, что Левон с нашим толстяком график движения маятника построили. Вот и начал в Высшей Школе всех, кто математику проходит, заставлять другие графики рисовать. А они, гляди-ка, и детишек к этому подгребли.
А я ведь расстарался. Заставил рисовать графики третьей и четвёртой степени, потом квадратного корня… А дальше совсем разошёлся и закинул им понятия синуса
[4]
, косинуса, тангенса с котангенсом, только названия функциям дал греческие, чтобы не слишком удивлять народ.
А схожесть синусоиды и графика движения маятника Левон сам заметил. И загорелся идеей измерить частоту наших радиоволн, чем вогнал меня в ступор.
* * *
[3]
Евклид (или Эвклид, ~ 325 — 265 г. до н.э.) — древнегреческий математик, геометр, автор первого из дошедших до нас теоретических трактатов по математике. Биографические сведения о Евклиде крайне скудны. Достоверным можно считать лишь то, что его научная деятельность протекала в Александрии в III веке до н.э.
[4]
Понятие синуса в реальной истории появилось позднее. В IV–V веках появился уже специальный термин в трудах по астрономии великого индийского учёного Ариабхаты. Дугу он назвал ардхаджива (ардха — половина, джива — тетива лука, которую напоминает хорда). Позднее появилось более краткое название джива. Арабскими математиками в IX веке это слово было заменено на арабское слово джайб (выпуклость). При переводе арабских математических текстов в веке оно было заменено латинским синус (sinus — изгиб, кривизна). Остальные тригонометрические функции гораздо моложе.
* * *
— И как ты собираешься это сделать? — поинтересовался я у него, обеими руками поднимая упавшую на пол челюсть.
— Это же очевидно, Учитель! — в свою очередь удивился отрок. — Вы же сами говорили, что колебательный контур радиопередатчика похож на маятник часов.
— И что?
— В часах маятник подталкивается на каждом колебании, так? Я думаю, что в передатчике вместо толкателя искра действует.
— Так и мной и задумывалось, — согласился я, всё ещё не понимая, что он задумал.
— Значит надо просто посчитать, сколько раз за секунду искра проскакивает! — с незамутнённой уверенностью ответил он. — Потом поделим, и получим длительность одного периода колебаний. Мало ли, может, нам удастся часы на этом принципе построить. Они точнее должно быть, чем маятниковые. И смогут в море работать!
Ишь ты… Так у него не только научный интерес, он и практическую пользу найти хочет? Нет, я-то догадывался, что искра не может с частотой 30 мегагерц проскакивать. Но ведь и правда интересно, как часто она «пробивает»! А если он каким-то способом электрический хронометр сделает, так и вообще замечательно!
— Ну хорошо, но как ты измеришь, насколько часто искры проскакивают? –поинтересовался я, даже не сомневаясь, что он что-то уже придумал. — Это ведь быстро происходит, глаз даже заметить не успевает, не то, что посчитать.
— Это будет непросто, Учитель, но я придумал! — обрадованно зачастил он, уже не сомневаясь, что уговорит меня выделить необходимые ресурсы. — Мы один из электродов сделаем вращающимся. Количество оборотов мы регулировать умеем и очень точно, так?
— Умеем, — согласился я. — Погоди-ка! Ведь искра на полированном металле след оставляет! И по расстоянию между следами можно будет определить «частоту искрения»
[5]
, так? Золотая голова у тебя, парень!
* * *
[5]
Реально используемый термин, в том числе и для искровых передатчиков. Источники утверждают, что для них частота искрения обычно лежала в интервале от 20 до 1000 в секунду.
* * *