Страница 22 из 104
Откровенно говоря, Ире было совершенно неинтересно, чем эти люди вообще на Марсе занимались, но правилам поддержания дружеских отношений с людьми девочке чуть ли не с младенчества дома еще обучали, а еще и в школе уже один курс по созданию «психологического комфорта в команде» прошел, так что она вопрос задала даже не задумываясь.
— Да всю работу уже через неделю после прибытия закончили: тут просто комплекс по отжигу корпусов реакторов засбоил и никто не понял, в чем причина. А других специалистов, знающих, как комплекс работает, просто не нашлось, вот мы и полетели: тут же шести реакторам срок профилактики подошел и если бы все они отключились…
— А в чем была причина?
— Те, кто программы разрабатывал, не учел, что атмосферное давление уже более чем двое повысилось, комплекс-то больше ста лет назад был здесь поставлен. И поэтому все системы диагностики показывали неисправность датчиков, а простая их замена неисправность не устраняла. Автоматы все датчики поменять успели, а затем просто комплекс отключили… обидно.
— Обидно, что вы быстро разобрались?
— Нет, «Ласточка»-то сразу после полета пошла на малой тяге на профилактику к лунной базе, а «Жаворонок» только завтра отправляется. Ну а просто сидеть и ничего не делать… Это вам, капитанам, привычно: программу полета загрузил и сиди полгода, наблюдай за экранами или просто спи носом к стенке, а мы привыкли все же работать…
Ни Ира, ни Валентина Николаевна с товарищами спорить не стали: ну чего с них взять-то, они же не флотские! Правда наставницы на девочку посмотрела очень выразительно, и Ира, пользуясь уже полученными знаниями, умело повернула разговор на более нейтральную тему. А бывшие попутчики, которые уже обед свой заканчивали, довольно быстро доели и, пожелав оставшимся приятного аппетита, трактир покинули. На прощание дружно вскинув сжатые кулаки и хором прокричав (негромко, просто демонстрируя свой настрой):
— Gloria Caesari, Imperatori!
Когда попутчики удалились достаточно далеко, Ира не удержалась:
— Взрослые же люди, а не знают, что правильно говорить Ave.
— Вот именно, взрослые. И, думаю, латынь они точно знают: это же сотрудники инженерного легиона, у них институт в Турине расположен. «Аве» правильнее переводить «привет», и это слово следует использовать при обращении, в данном случае к Цезарю. «Виват» — это, скорее, «да здравствует», и тоже произносится в лицо имениннику в связи с каким-то его достижением. А «Глория» — это просто восхваление человека без конкретного адресата.
— А Цезарь — потому что они из Турина?
— У вас же была в школе история…
— Я помню, просто при чем тут наша Империя? У римлян древних империя была совсем другая, и императоры были — а у нас их нет и не было никогда.
— Никогда об этом не задумывалась… но мне кажется, что у нас-то как раз Империя больше всего на римскую похожа. На ту, которая изначально римлянами задумывалась…
Вводный инструктаж на этот раз получился очень коротким: курсантам объявили, что в текущем году «каникулы» на Энергостанции продлятся всего пятеро суток, поскольку как раз через пять суток подойдет грузовик с Эскималя и всем тут будет вообще не до курсантов. И всем это было в общем-то понятно: предстояло, причем умудрившись при этом еще и наверстав пятисуточное опоздание, принять и переработать двести сорок тысяч тонн очень непростого сырья, которое как раз опаздывающий «Горбунок» и притащит. А «Горбунки» с астероида, названного в честь знаменитого сорта мороженого, приходили все же не особо и часто, на линии их всего-то четыре работало, и график переработки доставленного составлялся так, чтобы топливная фабрика станции работала без простоев, но она-то как раз все время с максимальной нагрузкой и функционировала, так что пятидневная задержка много планов поломала.
И детям причину «сокращенных каникул» на вводном занятии детально объяснили, а заодно рассказали, в чем, собственно, причина заключается. То есть рассказали, почему в случившемся сбое ни в коем случае нельзя было винить Флот Латинского Союза, хотя именно он все перевозки с Эскималя и проводил (и вообще все работы на астероиде только латиняне и вели). Ведь и сам Эскималь был обнаружен латинским кораблем-разведчиком из серии «Эскплорар», причем как раз «Эксплорар» — самый первый корабль этого типа — его и нашел. Когда еще вся программа Преобразования только начиналась, нашел, и Латинский Союз как раз для себя привилегию разработки этого «невозможного астероида» и получил.
А астероид на самом деле был «невозможным» и его и нашли-то совершенно случайно: снаружи эта ледяная глыба была покрыта (как Церера) примерно метровым слоем реголита, очень темного, так что его в оптическом диапазоне практически невозможно было разглядеть. Но так же почти невозможно было его разглядеть и в радиодиапазоне: его метровая «кора» состояло из очень пористого (и «спекшегося») реголита, который просто любое радиоизлучение поглощал почти полностью. А увидеть его получилось только в инфракрасном диапазоне, причем с довольно небольшого расстояния: температура поверхности отличалась от «равновесной» на этой орбите — то есть от ста пятидесяти по Кельвину — всего на четыре градуса. Ну а под метровой корой астероид был полностью ледяной.
Таких в принципе тоже было немало, но когда латиняне открыли свое «эскимо», первое время большинство ученых считали, что он — вообще гость из другой галактики, так как реголит на его поверхности был слишком уж «нестандартным». Порода состояла более чем на шестьдесят процентов из интересного фосфата железа с примесью других металлов, а на сорок — из чего-то, напоминающего углистые хондриты. Но и это не делало астероид «невозможным» (хотя обычно фосфаты в материале астероидов содержались в исключительно малых дозах), а вот то, что фосфат этот, кроме железа, содержал и никель (в принципе, ничего особо необычного в этом не было), и медь, и алюминий, и кучу других металлов… а еще чуть больше трех процентов тория и почти один процент урана… Но чуть позже (за последующие пятьдесят лет) разведчиками было еще четыре почти таких же по составу астероида найдено, правда, размерами поменьше — но все равно на три с лишним миллиона камней диаметром больше километра таких было найдено всего пять… четыре, последний из найденных был диаметром чуть больше пятисот метров и его уже полностью «разобрали»), поэтому класс этих странных ледышек так по-прежнему и назывался «невозможный».