Страница 21 из 104
Глава 6
Зимние каникулы внезапно наступили тридцатого декабря. И внезапность тут была не формой речи: каникулы исключительно по техническим причинам могли начаться в любой день с двадцать второго декабря и до десятого января, а точную дату их начала обычно определяли дня за три, но иногда и тут случались сбои. И причина была очень простой: на каникулах-то курсанты не баклуши били, а проходили «практическое обучение» на каких-то технических станциях — а там выкроить время для того, чтобы на несколько дней принять кучу очень молодых людей было крайне непросто. Хотя бы потому, что все эти станции (и исключением была лишь станция «Рассвет», которая считалась «биологической») работали на Ближний Флот, а там часто предсказать «окно» в движении транспортов заранее было попросту невозможно. Да, корабли (как и планеты) двигались по вполне себе вычисляемым орбитам… если ничего не происходило непредвиденного, но почему-то «непредвиденное» происходило с удручающей регулярностью и просчитываемые трассы кораблей оказывались «заранее непредсказуемыми».
Потому что не только все баржи или танки были все же «неидеальными» и поэтому немного разными, это-то как раз можно было легко просчитать заранее. Но неидеальными были энергетические системы, например, топливные элементы реакторов, а так как в энергетических системах на первом месте стояла безопасность, то контролирующая все процессы автоматика совершенно в произвольные моменты времени при выявлении любой потенциальной проблемы с безопасностью сначала «предпринимала меры» по устранению проблемы, и лишь после этого информировала об этом экипаж. Конечно, за последние полвека реакторы энергостанций аварийно отключались лишь дважды, а вот снижение мощности станций происходило довольно часто, главным образом, из-за проблем в электрической или охладительной подсистемах. А снижение мощности энергостанции — это снижение мощности маршевого двигателя, изменение графика движения корабля, что в конечном итоге приводило к внезапному изменению графиков работы марсианских станций, занимающихся приемкой грузов.
А в этот раз «Горбунок» Латинского Союза, идущий рейсом с астероида «Эскималь», получил повреждение охладителя и был вынужден сбросить тягу на сорок процентов, из-за чего его прибытие на Марс задерживалось на пять суток. Что приводило к тому, что на Энергозаводе у сотрудников станции образовывалось «окно», в течение которого нагрузка падала более чем вдвое, так что у первого и четвертого классов, у которых зимняя практика проходила на Энергозаводе, каникулы начались на три дня раньше первоначально запланированной даты. Но это никого, конечно, не расстроило, разве что курсанты остальных классов немного «малышне» позавидовали, ведь им предстояло отпраздновать Новый год в большой интернациональной компании.
Станция «Энергозавод» была единственной на Марсе «интернациональной» станцией: на ней работали и специалисты обоих Империй, и «латиняне», и «республиканцы». И практику на ней проходили учащиеся двух школ капитанов: «северяне» и «восточники». Но у Республики специальной школы именно капитанов вообще не было, а Латинский Союз — поскольку у него кораблей было очень мало — отправлял своих курсантов в школу Восточной Империи. И Валентина Николаевна, когда поезд мчался на Энергозавод, на вопрос Ирины ответила, едва скрывая улыбку:
— У восточников нет таких строгих правил отбора, а в нашу школу, мне кажется, ни один латинянин просто медкомиссию не пройдет.
— Это почему? Я слышала, что у них медицина очень неплохая.
— Даже отличная, думаю, лучше чем у нас. Но у нас критерии отбора более строгие и латиняне предпочитают просто не рисковать. В Латинском Союзе нет единой на все страны системы медицинского мониторинга, и кандидатов в пилоты они отбирают только в двух станах, причем далеко не самых больших, а там, где наука более развита, и отбирают по общим критериями. Таким же, как в Восточной Империи, потому что… лет сто назад они пробовали ввести наши критерии отбора, и у них вообще никто их не прошел, так что они учатся в школе восточников. Поэтому-то у них и нет больших буксиров: им такие водить некому.
— Но если человек закончил школу…
— Вот именно. У восточников отсев в такой школе — свыше девяноста процентов, а у нас — чуть больше шестидесяти. Да и то: у них в экипажах по два капитана, так как нет гарантии, что с одним что-то не случится по показаниям здоровья. И ведь это не просто так: у них больше половины капитанов списываются как раз по физиологическим показаниям, а у нас за последние двести лет по здоровью вообще ни один должность не оставил!
— Но ведь наставники в школе…
— Я вообще никогда именно капитаном не была, а все остальные у нас, как ты и сама знаешь, в отставку в основном по семейным обстоятельствам вышли. Или по возрасту: в Имперском флоте что у нас, что у восточников установлен ценз в девяносто лет.
— Но ведь деду Ивану…
— В имперском флоте, у нас на частников ценз не распространяется. Все, подъезжаем уже. Я предлагаю сначала пойти пообедать: рядом с вокзалом трактир с очень неплохой кухней, а сейчас в нем посетителей почти не будет. Ну а после обеда можем просто станцию осмотреть: у нас вводный инструктаж по расписанию в семнадцать часов начинается…
То, что станция «Энергозавод» именно международная, было видно уже при выходе с вокзала: вокруг небольшой площади стояло несколько очень характерных зданий. Трактир в виде большой деревянной избы, рядом заведение с вывеской, на которой кириллицей было написано «Фаньхинь» и что-то иероглифами, а на испанском «(comedor)», и Ира не поняла почему надпись была именно такая. То есть столовая — она столовая и есть, а в скобки-то слово зачем ставить? Ведь рядом стояла именно столовая, то есть «комедор», в классическом «колониальном» стиле — и там никаких скобок на вывеске не было. Девочка хотела уточнить это у наставницы, но не успела: когда они подошли к трактиру, их уже сидящие внутри посетители, заметив подходящую парочку, громко позвали:
— Товарищи капитаны, присоединяйтесь к нам! Ирина, Валентина Николаевна, это просто везение какое-то вас тут встретить!
За большим столом уже сидело пятеро мужчин — их попутчики по «Ласточке». И Ира, поздоровавшись, вежливо поинтересовалась:
— И как продвигается ваша срочная работа? Надеюсь, все идет благополучно?