Страница 51 из 75
«Просто общаться», - с грустью думаю я. А ведь мы сейчас просто общаемся. И мне ни с кем не было так хорошо.
- Да, тёплая вышла глава, - подтверждаю со вздохом.
- Ну, так вот! Почему он тогда не признался ей в чувствах? – недоумевает она, - Не сказал, как давно её любит, как сильно? Почему?
«Моя маленькая глупая девочка», - с умилением думаю я. Была бы ты рядом, и я бы прижал тебя нежно к груди, уткнулся носом в твои волосы, и гладил бы их, и шептал тебе на ухо, как сильно, до боли, люблю…
- Она доверяла ему, а он боялся обмануть её доверие, - пытаюсь объяснить.
Ведь и я обманул! Я тебя предал. Причём, предал дважды. Сперва открыв глаза на измены твоего благоверного. А после, взяв то, что никогда и ни по какому праву не являлось моим.
- Но ведь это…, - мечется Уля на том конце провода, её голос, то затухает, то становится громким, - Наоборот! Он бы только упрочил их связь.
- Не факт, совершенно не факт, - отрицаю я версию.
Она мучительно стонет:
- О, Господи, и к чему же так всё усложнять?
- А жизнь вообще сложная штука, - смеюсь.
И опять закашливаюсь. Приходится сделать манёвр, подливая чайку.
Ульяна опять возвращается к книге:
- Ну, а сцена, в лесу, это что-то! Я так сильно смеялась. Он такой: «Возьми мой мешок». А она: «Ты воняешь!». А сама не воняет? Благоухает, можно подумать? Они же вместе три ночи в лесу провели!
Моё горло болит, голова как в тумане. Но я готов говорить с ней всю ночь. Мне кажется, я умираю, как Маркус. И она скоро это поймёт, и приедет. Приедет проститься со мной и признаться в любви.
- Да, это из моих воспоминаний о детских походах с отцом, - признаюсь.
- А вы тоже видели медведя? – пугается Уля.
- Нет, но я слышал скрип веток и взобрался на дерево, - усмехаюсь своим детским воспоминаниям. Да, было такое! Чего только не было. Многое я изложил в этой книге. Эпизодами, кадрами, словно нарезка из фильма, где самые лучшие сцены – мои.
- Правда? О господи, Марк! Ты тогда был, наверное, лёгким и очень подвижным? – смеётся Ульяна.
Её смех такой тихий, такой мелодичный. Кто сказал, что у неё нет слуха? Ах, да! Её муж. Нет, это не правда. Ульяна сама как мелодия. Мелодия жизни. Которую не повторит ни один инструмент.
- Да, сейчас не смогу, - сокрушаюсь притворно, - Отяжелел и подрос.
- Но я так испугалась! Серьёзно! – она продолжает, - Когда кто-то ходил вокруг их палатки. Нельзя же так? Я же беременна, Марк! Мне нельзя волноваться!
Она шутит. Но это: «Марк, я беременна». Звучит так, словно она говорит это мне. «Я беременна, Марк. У нас будет ребёнок». Осталось немного, сказать, что он – наш…
Мы болтаем, а время течёт. Я слышу, как мама, войдя, очевидно на кухню, гонит дочь спать. Как Уля щебечет ей что-то в ответ, прогоняя. Я слышу только обрывки фраз:
-… серьёзный разговор!
-… серьёзные… ночью?
-…такие…иди!
Про себя улыбаюсь. Серьёзный. О, да! Наш разговор – серьёзнее некуда. Кажется, мы никогда не общались так долго по телефону? И я не хочу прерывать эту связь.
Но, в конце концов, Уля идёт в свою спальню. Мне так кажется, судя по звукам! И книгу берёт с собой, обещая, что дочитает её потом. И непременно поделится мнением об истории в целом.
- Маркус вернётся к Дайане, - говорю, чтобы как-то её мотивировать.
- Как? – шепчет Уля, скрипя кроватью.
Мне так и хочется спросить у неё, где она? А главное, в чём? Наверняка, в какой-то милой пижаме. Господи, я бы полжизни отдал, чтобы просто увидеть её…
- Дочитай и узнаешь, - шепчу.
- Марк, я надеюсь, что там не про зомби? – смеётся она.
Я тоже смеюсь:
- Я же не Стивен Кинг!
- Да кто тебя знает, - вздыхает Ульяна, она шелестит одеялом, - Ну, ладно! Я спать.
- Доброй ночи, - бросаю, а слово «любимая» в этот раз оставляю в себе.
- Доброй ночи, Марк, - говорит она тихо.
Я не могу нажать на отбой. Просто сижу и слушаю, как она дышит на том конце провода. Улька, наверное, тоже забыла нажать? И потому я могу это слышать. И шелест её простыней. И зевок, и сопение.
Кусаю губу, чтобы не рассмеяться. И ставлю наш вызов на громкую связь.
- Фррр, - монотонно сопит, словно котик-мурлыка.
Я кладу телефон на подушку рядом с собой. На соседнюю подушку, где той ночью лежала она.
- Уля? – шепчу тихо-тихо, - Ты спишь?
И опять это:
- Фрррр…
Улыбаюсь:
- Доброй ночи, любимая, - говорю, не стесняясь, - Доброй ночи, наш милый малыш.