Страница 79 из 82
Тогда я рухнула на скамью перед фонтанчиком и расхохоталась.
Сила! О, у Сони была сила, такая, что её дурацкая поделка слегка светилась в темноте! И лет через десять она, может быть, смогла бы ударить по гостю куда лучше меня! И эта девчонка, вторая — я не узнала её голос, — кто бы она ни была, она тоже смогла бы многое, для этого необязательно быть отмеченной даром. Они могли бы встать рядом со мной, разделить со мной эту ношу.
Только они — всего лишь люди!
И они — ничего — не умеют!
А я умею. Я, может быть, что-то смогла бы и одна, если бы не провалила это дурацкое посвящение, если бы осталась на ступенях, если бы умела сейчас, как раньше… если сила плескалась бы во мне, как тогда… если бы…
Я невидящим взглядом смотрела в заснеженную чашу фонтана.
Вода не текла. Солёная, неприятная на вкус дивная вода, мерцающая в эфире светом и серебром. Она не текла, потому что была зима, потому что перекрыли все трубы, и всё же она была, и всё же Дивноводное…
Намоленные места…
Напророченные…
И та рыба…
И эти воды…
«Это большой грех, — напомнила себе я. — Нет блага большего, чем покорность Божественному Плану и воплощение его в каждом своём действии; и ты знаешь, что придумано для тебя; и ты не имеешь права…»
Затверженные слова крутились в моей голове, не задевая собой ни единой ниточки чувств. Пустые, потерявшие смысл слова, белый шум, меркнущий на фоне приближающегося гостя и идущей с ним рядом смерти. Мужчины громко спорили над ружьями, говорили о вранье и фантазиях тупой служительницы, выла собака, орал петух.
А меня ноги сами несли к Никитинскому павильону.