Страница 5 из 82
Дневной свет подчеркнул наметившиеся в уголках глаз морщинки-лапки, и я засомневалась: может, тридцать ему всё-таки есть. Так или иначе, мой новый знакомый был воцерковлен, но не посвящён, говорил басом, много смеялся и достойно наставлял меня в деле обращения с печью, а ещё слазил на крышу по каким-то загадочным надобностям и наполнил бак для нагрева воды. От крана до печи было три шага, то мне пришлось бы набирать по полведра, взбираться с ними на табуретку и надеяться, что силёнок хватит перевернуть ведро. А Дима, хотя и не выглядел особым атлетом, тягал воду с лёгкостью.
— Шланг вам нужен, — он недовольно покачал головой. — Накрутить на кран и бросить внутрь, чтобы без вёдер. Тут даже крюк есть, видите? Это шланг придержать, чтобы не вырвался и не залил тут всё.
— Я поищу, — кивнула я.
Дима вызвался помочь, и шланг мы действительно поискали. Но бывшая хозяйка была, по словам моего соседа, той ещё барахольщицей, а перед моим приездом дом как следует вычистили — и вместе с содержимым полок на веранде, ныне совершенно пустых, сгинул и шланг.
— Здесь есть, наверное, магазин?
— Конечно. Татьяна держит, первый дом на Пресной улице. Там и продукты, и хозяйственное. Я вам покажу после службы.
После службы мне следовало поговорить со служительницей, предложить ей свою помощь, попросить показать кладбище. Но все эти дела, откровенно говоря, могли и подождать, а вот таскать вёдра от крана к печи мне совершенно не хотелось. Ещё в списке первоочередных дел значился вопрос пропитания: сегодня я завтракала вчерашним хлебом. В моём распоряжении было два мешка картошки, овёс и даже солёные грузди. Хотелось бы добавить к ним яйца, творог и котлеты, но такой роскоши, как холодильник, в доме не обнаружилось.
Поэтому я кивнула снова:
— Спасибо.
— Да не за что, — он развёл руками и разулыбался. — Идёмте? Как раз к полудню будем в церкви.
— Да, конечно. Конечно.
В отличие от Димы, я наряжаться не стала. Постулат предписывал посвящённым надевать парадные одежды с символическим шитьём, но касалось это в первую очередь тех, кто вёл службы или участвовал в таинствах. Здесь же я была скорее прихожанкой, и потому позволила себе простые тёплые штаны, водолазку и пальто с пушистым шарфом.
— Вам бы валенки, — сказал Дима, галантно подавая мне руку на крылечке. — У вас ведь наверное нет?
— В ноябре?..
— Да и в ноябре тоже, — он пожал плечами. — Как снег ляжет, вы в городских сапогах здесь не находитесь.
— А калоши если поверх?
У Димы было очень говорящее лицо с выразительной мимикой. Сейчас он промолчал, но всё его отношение к калошам зимой в Дивноводном было написано ярче и чётче, чем меню в нашем семейном ресторане.
— Дело ваше, — миролюбиво сказал Дима тем самым тоном, каким церковный наставитель соглашался с тем, что у прихожанина всегда есть возможность совершить грех.
А я сделала себе заметку: валенки стоит купить.
От дома на Солёной улице до церкви было около получаса пути прогулочным шагом. Конечно, дорогу я нашла бы и сама — вот уж куда посвящённая может выйти даже из глухой чащи, так это к церкви, — но идти с провожатым было, конечно, интереснее, тем более что Дима оказался приятным собеседником. Он держался вежливо, но без лишнего подобострастия, какое бывает свойственно людям при общении с представителями Ордена. Ещё он не задавал лишних вопросов, не болтал попусту и охотно рассказывал обо всём, о чём я спрашивала.
— Почему Солёная? Есть Пресная, есть Солёная. Ключи какие-то?
— Не знаю, — он лениво почесал бороду. — Это давно, ещё со времён моей бабки. Может, тогда что-то и было такое, но с тех пор павильоны отстроили. Многое поменялось.
— А вы, получается, местный?
— Ну, конечно.
— Но фельдшер?
— Выучился в городе, вернулся. Смотрите, Солёная упирается в Крайнюю улицу. От Крайней, если видите, отходят улочки, там везде будут тупики вроде нашего. Здесь почти все местные. Если нужно в центр, в гостевое Дивноводное, то это вниз по дороге до самого конца, как раз к церкви, и оттуда к западу.
Я кивнула. Церковь я отсюда чувствовала очень хорошо, гораздо лучше, чем загадочное Димино «вниз». С моей точки зрения улица Крайняя была довольно-таки ровной.
Я оглянулась, чтобы запомнить, как выглядит поворот на Солёную. Место было не самое приметное: заборы как заборы, кусты как кусты, на углу — синее пятно колонки, но мало ли в Дивноводном колонок? Табличками с адресом утруждали себя далеко не все хозяева, кое-где были только номера, да и те написанные мелом на почтовом ящике.
— Вон там, — Дима махнул рукой в противоположную от церкви сторону, — через пару домов будет заяц. Если пройдёте дальше, сразу на него наткнётесь.
Я прищурилась, но отсюда зайца было не разглядеть. Дима, по всей видимости, питал какую-то слабость к зайцам, но если заяц всегда в одном и том же месте — едва ли он живой, верно? Рисунок, может быть. А рисовать зайцев в нашей стране не воспрещается.
— Улица Пресная, — подсказал Дима через несколько минут пути. — Магазин во-он там.
У магазина не было вывески, но и забора перед домом — в отличие от соседних, — не было тоже, а на открытой веранде были развешаны ткани, очевидно на продажу. Во дворе спала большая мохнатая собака.
— Пса не бойтесь. Без хозяев он пустить не пустит, но и кусать не станет. Он здесь уже продавцом может работать.
Я рассмеялась:
— И сдачу считать?
— Так на счётах если, много ли ума…
Дима снова улыбнулся. У него была открытая, тёплая улыбка. А ещё он не был женат: отсутствие кольца на пальце в случае с работником медицины могло ни о чём ещё и не говорить, но женатые мужчины не улыбаются вот так служительницам Ордена.
Я не могла пока решить, нравится мне это или нет.
???
С дороги церковь Дивноводного выглядела хорошенькой, как пряник в глазури. На площадь выходил аккуратный белёный фасад, с мозаиками и высокими узкими окнами, увенчанный скруглённым шатром крыши со знаком на вершине: квадрат, вписанный в круг, — всем ясный знак Божественного Плана. Посвящённые использовали более сложные символы, но простым людям довольно этого, как в быту для благословения достаточно начертить двумя раскрытыми ладонями круг по часовой стрелке, левой рукой рукой с шести до двенадцати, правой с двенадцати до шести. За годы в Ордене я почти забыла, как это делается, и в дверях повторила за Димой.
Как посвящённая, я сама даже перед пугающей печью рисовала другие знаки.