Дивные воды

Глава 5. Тень от свечи

В единственной школе Дивноводного в связи с небольшим количеством местных жителей обучение всё ещё строилось по старой системе: здесь был общий начальный класс с единственной учительницей, который посещали дети с пяти до девяти лет, и лишь затем школьников делили по годам обучения, и тогда предметы читали разные люди.

В моё распоряжение поступили ученики классов с четвёртого по восьмой, то есть подростки начиная с тринадцати-четырнадцати лет; всего их было около сорока человек. В Дивноводном давно не было посвящённых достаточно высокой ступени, поэтому никому из этой разношёрстной толпы раньше не давали начал Тайного знания — мне предстояло теперь работать и с по-детски круглолицыми ребятами в первых рядах, и с вон тем мрачным прыщавым дылдой, которого невесть как проглядел осенний призыв.

В маленькой местной школе нашлось только одно помещение, в котором мы могли относительно удобно уместиться все вместе, и это была столовая. Повара поглядывали на меня через раздаточное окно с тщательно скрываемым интересом. Пётр Васильевич угрожающей статуей стоял в дверях и делал отметки в журнале: наверное, кто-то до урока со мной всё-таки не дошёл, и этому кому-то предстояли теперь неприятные минуты в директорском кабинете.

Все расселись по лавкам, я кашлянула и поправила инквизиторские браслеты на руках.

— Здравствуйте, — сказала я. — Меня зовут Наталья Алексеевна Вишнякова, я служительница Ордена, посвящённая одиннадцатой ступени. Когда-то мой путь к Тайному знанию начался с похожего школьного собрания, как, возможно, сегодня начнётся ваш.

Я оглядела столовую и отметила для себя несколько заинтересованных лиц — было их не слишком много. Впрочем, это не более чем естественно. В Орден приходит не более процента от всего населения страны. Это значит, что во всей этой столовой в самом лучшем случае трое начнут более глубокое обучение, а из них один — или же вовсе никто — будет посвящён в первую ступень.

— Кто из вас может рассказать мне о ваших уроках Богословия?

Дети затихли, как кошка Арсу, когда я ночью посветила на неё фонариком.

— Кгхм, — подсказал Пётр Васильевич.

И одна из девочек — высокая, в очках, с двумя косицами, — подняла руку и вскочила раньше, чем я велела ей встать.

— Богословие, — звонко затараторила она, — учат в начальном и первом классах! По два урока в неделю! Сперва мы изучили Листки о Словах, чтобы знать, что и как называется! Потом разбирали Первые дни! И потом читали Лекционарий!

— Ранние дни, — поправила я. Девочка побледнела, а гордая улыбка на её лице притухла. — Этот текст правильно называется «Беседа о ранних днях». Кто-нибудь может пояснить разницу?

Глаза застигнутой врасплох кошки стали ещё больше. Если бы сейчас дети с шипением кинулись по углам, я бы почти не удивилась.

— Когда мы говорим о «первых днях», наши слова звучат так, будто до них вовсе ничего не было, — я облокотилась на полку раздачи. — Иначе дни не были бы первыми, не так ли?

Я не очень любила преподавать и плохо понимала, что делать со стаей подростков, пытающихся сделать вид, что их всех здесь нет. Зато разговаривать об Учении я могла бесконечно, и даже в юности мне было не так уж важно, слушают меня или нет.

— Называть те дни первыми неверно в той же степени, в которой неверно говорить, что ныне четыре тысячи восемьсот пятьдесят второй год от сотворения мира. Потому что мир не был сотворён тогда, а ранние дни, о которых рассказывается в Беседе, не были началом января первого года. К сожалению, я пока не знаю ваших имён… вот вы, молодой человек в синем свитере.

Он выглядел старше остальных, высокий, кучерявый, с наметившейся полоской усов. А взгляд совсем детский — будто ждёт, что я стану его ругать.

— Д-да?..

— Напомните нам, пожалуйста, когда жили динозавры?

— Д-динозавры?..

— Динозавры, — ровно повторила я. — Их кости находят в земле, скелеты выставляют в музеях, а клыкастые пасти показывают в кино. Уверена, вы знаете. Когда они жили?

— Эм-м… сколько-то миллионов лет назад?

— Всё верно. Динозавры появились около двухсот сорока миллионов лет назад. Как вы можете заметить, двести сорок миллионов лет — это гораздо больше, чем четыре тысячи восемьсот пятьдесят два года. Может ли быть такое, что динозавры были сотворены раньше, чем мир?

Оглушающая тишина была мне ответом.

— Современная наука находит это маловероятным, — вздохнула я. — Мы ведём летоисчисление от осознания творимого мира, в Лекционарии есть Урок о жизни мыслителя Павла Строгого, который первым почувствовал в эфире огонь творения. Я попрошу вас повторить его к следующей неделе. Хорошо?

— Запишите, — вставил от двери Пётр Васильевич, и вся столовая зашуршала тетрадками.

Я дождалась, пока установится тишина.

— «Сотворение мира» — это такая же привычная словесная ошибка, как и «первые дни». Кто может вспомнить самое начало «Беседы»? Первые строчки?

Мне казалось, ещё немного, и я услышу, как на улице поют сверчки. Даром что окна были закрыты, и на дворе стоял ноябрь.

— Может быть, у кого-то из вас есть хрестоматия?

Мне повезло: хрестоматия нашлась. Её принесла та самая активная девочка с косичками, и она же, задыхаясь от ответственности, зачитала:

— «Тогда здесь были только туман и мрак, но они не могли быть преградой для взгляда Бога. От его внимания зажглась искра, и всё вокруг той искры кружилось, пока не стало миром, который мы…»

— Достаточно. Сейчас нас интересует самая первая фраза: «тогда здесь были только туман и мрак». «Тогда здесь были». Видите? Здесь уже что-то было, мы возникли из этого древнего космического тумана и Божественной искры, но что-то существовало и до этого. Поэтому мы говорим об этих днях, как о «ранних», но не как о «первых».

Девочка с косицами хмурилась. Её соседка, темноволосая тихоня с испуганным лицом, что-то записывала в смятой на коленке тетради. Кучерявый мальчик в синем свитере сгорбился так, что я с трудом могла его различить за спинами соседей.

— Вам может показаться, что разница невелика, — спокойно продолжала я. — Однако Тайное знание в первую очередь учит нас ответственности перед сказанным словом. В каждом слове, в каждом знаке, в каждом жесте есть внутренняя суть. В них есть смысл. Постигая их, мы постигаем мир вокруг и самих себя. Это ясно? Тогда — к организационным моментам.

???