Дивные воды

На самом деле инквизиторы не несли никакой опасности для простого человека; всё, что давало нам служение, — это умение различать в людях наносное зло и вычищать от него душу. К сожалению, если гость глубоко укоренился в сердце, иногда ритуал мог привести к смерти человека. Но в наше время, когда Орден так или иначе присматривает даже за маленькими поселениями, это почти никогда не случается: мало какой твари удаётся скрываться годами, чтобы поработить человека до конца.

Дима меня не боялся. Может быть, разбирался в инквизиторах получше Зои Игнатьевны. А может быть, просто был достаточно благочестивым человеком, чтобы не иметь за душой слишком больших — подозрительно больших — грехов.

— Чаю вам, может быть? — опомнилась я.

— А давайте.

Заварка у меня уже стояла, так что, пока Дима мыл руки, я разлила её по кружкам и разбавила горячей водой из чайника. Себе добавила кристаллик ляписа, мужчине предложила мёд.

Дима подул на чай, принюхался, попробовал так. Чему-то кивнул.

На крошечной кухоньке едва хватало места для двоих: старый дом не был предназначен для парадных семейных ужинов. Сидя за столом, мы немного соприкасались коленями. Дима погладил по морде фарфорового тигра, усмехнулся припрятанной в шкатулке коврижке — я отрезала ему кусок. Прищурился и вывернул шею так, чтобы прочесть вытертые буквы на корешке книги.

«Большие ритуальные ключи девятой ступени, а также все необходимые для их выполнения росчерки, знаки и ключики».

— Тайное знание?

— Это не секрет, — я пожала плечами.

Перевернула книгу, положила так, чтобы ему было удобно читать. В этом сборнике почти не было текста, только множество схем, по одной на странице, с краткими комментариями.

Он задумчиво почесал подбородок, вгляделся в путаницу линий. А я зачем-то принялась расплетать косу. У меня красивые волосы, густые, пушистые; тёмно-русые пряди давали благородные мягкие тени. Коса делала моё весьма простое лицо строже, а с распущенными волосами я становилась почти хороша собой.

— Тайное знание называется тайным не потому, что его хорошо прячут, — ровно продолжала я. — Каждый желающий может взять в библиотеке такую же книгу и попробовать повторить из неё любой из ритуалов. Но для того, чтобы ритуал сработал, нужна большая духовная работа, нужно освоить тонкую науку ступень за ступенью.

— Я знаю. Со мной учился один служитель, лет тридцати.

— Да, так бывает.

Должно быть, этот человек в Ордене служил исцелением, а когда его сила иссякла, решил продолжить работать с больными.

К книге, кстати, Дима быстро потерял интерес: книга, мол, и книга. Зато рассказал, что в одном из павильонов пол исписан знаками, и сейчас в ту комнату не пускают, потому что никто не знает, что точно эти знаки делают — вдруг для покойников? И, может быть, я могла бы посмотреть?..

— Конечно, — сказала я. — Сегодня я планировала разобрать вещи, а завтра или послезавтра могу прочесть, что у вас там сказано.

— Спасибо. Лучше даже на следующей неделе, мне в город нужно на днях. А по поводу вещей… в магазине вы ведь так и не были?

???

В итоге весь понедельник я и впрямь потратила на обустройство быта. Наверное, имелось в виду, что поможет мне в этом Зоя Игнатьевна, но она с превеликим облегчением отдала эту сомнительную честь добровольцу.

Дивноводное условно делилось на две части, дачную и зимнюю, а жители — на местных и приезжих. Пока никто не мог понять, к какой категории следует отнести меня, и я сама затруднялась помочь в этом вопросе.

Дима, однако, показывал и рассказывал мне всякое, что явно не предназначалось для посторонних. Например, что кур держат в каждом втором доме, но лучшие несушки у тёти Нонны и у Кошелевых, яйца продают по восемьдесят сколов за полдюжины. Или что Сергей Семёнович держит коз и свою маленькую сыроварню, и сыры у него — вкусные, но очень дорогие, а вот молоко можно иногда и брать. Или коровье из магазина, в треугольных пачках. По пятницам Татьяна привозит в магазин потрошёную птицу, иногда бывает и парное мясо, отруб говяжий или свиная нога. Ну и замороженное, конечно. А из колбас берите только ветчину, варёная всё равно что бумажная на вкус.

Я задумчиво посмотрела в небо. По ночам уже подмораживало, но днём температура была плюсовая. Ну и куда мне сейчас говяжий отруб без холодильника?

— Если что, приносите, я с вами полкой поделюсь. А так снег выпадет, всё в ящик уберёте.

Я поблагодарила.

Ещё я приобрела несколько полотенец и тот самый клетчатый плед, несколько банок консервов, алюминиевую миску, булку хлеба, маленький кусочек сала и тюбик горчицы. Дима героически отнёс все мои покупки домой, напомнил про знаки в павильоне и ещё какое-то время смутительно стоял у моей калитки, заложив руки в карманы. Впрочем, сооружённый на скорую руку бутерброд избавил меня от неловкости.

А утром во вторник ко мне заглянула Вера Павловна и робко пригласила меня на кладбище.

???

Таинство погребения — первое, которому обучают служителей; правильно похоронить умершего умеет почти каждый посвящённый третьей ступени. Но, конечно, в обычных обстоятельствах такую работу никто не доверит недоучке.

«Правильно» — это значит: так, чтобы дух вернулся к Богу, не остался неприкаянным или привязанным к живым, чтобы стал свободен и нашёл свой путь в высокие слои эфира. И ещё — так, чтобы тело умершего осталось пустым и не приняло в себя гостя.

Кладбище Дивноводного располагалось чуть в стороне от посёлка. К нему вела отдельная дорога, которая заканчивалась здесь же, у кованых ворот — путь от церкви занял у нас около получаса. В открытой привратницкой стояли грабли и лопаты, а в коробках в шкафу были разложены свечи, кругляши подсвечных блюдец и пеньковая верёвка.

Объявление на двери напоминало посетителям возвращать блюдца на место, а также соблюдать чистоту и порядок на кладбище.

— Если умирает приезжий, родственники обычно предпочитают забрать тело в родной город, — рассказывала Вера Павловна, пока я оглядывала расходящиеся в стороны дорожки. Над нами шептались голые деревья. — Поэтому кладбище небольшое, меньше двух тысяч захоронений. Это более новая часть.

Свежую могилу я нашла безошибочно: в эфире ещё было заметно дрожание, будто здесь его ткнули иглой. Дух покинул тело, но тень под ногами ещё лежала тяжёлая, грузная, как это часто бывает со свежими покойниками. Понадобится несколько лет, чтобы душа нашла свой окончательный покой.