Дивные земли

Глава 7. Верная примета

В раздражении я слишком сильно грохнула дверью и, устыдившись, виновато глянула на Диму — но он только хмыкнул, самолично пристегнул ремень безопасности, поправил мой сбившийся шарф и сунул под него выбившуюся косичку. Коса капризно встопорщилась снова.

— Что ты об этом думаешь? — с деловым видом спросила я, стараясь не слишком улыбаться. — Вейцы?..

Дима пожал плечами, запустил двигатель и обернулся через сиденье, чтобы лучше видеть. Машина, зафырчав и покачиваясь на каждом движении, поползла по дороге задом, вниз.

Димино лицо было совсем близко. Он внимательно следил за дорогой, а я аккуратно поправила вязаное ухо его шапки.

— Скажу Селивёрстову, — решила я и зажала ладони коленями. — Это инспектор, вы, наверное, знакомы. Инспектор же должен понимать в следах? Есть же картотеки, по которым можно установить производителя шин. И ботинки… может, там где-то размер отпечатался, или что ещё. Или можно понять, что он хромает. В общем, я скажу Селивёрстову.

— Снег будет.

— А?

— Ночью снег будет, говорю. Занесёт всё к хренам.

— Значит, пусть едет сегодня!

Я глянула на небо. Оно было светлое, затянутое лёгкой дымкой, но пока не обещало снега. Впрочем, погода в Дивноводном менялась быстрее, чем сводки с прогнозами на местном радио.

Я прикрыла глаза, касаясь эфира. Внутри меня плескалось слишком много человеческих суетливых эмоций, и мне пришлось продышать их, пропустить через себя, уравновешивая и рассеивая лишнее. Душевный покой — ключ к согласию с миром; мы направляем камеру своего внимания на то явление, что стремимся понять, но обречены на неудачу, если стекло камеры мутное и испачкано краской.

— Я не чувствую, — ровно сказала я минуту спустя. — Снега. Думаешь, будет?

— Я зайца утром видел. Это к снегу.

— Да?..

— Ага. Верная примета!

Я нахмурилась.

— Я знаю, что если в конце марта зайцы белые, значит, ещё будет снег. Такая примета, поведение животных связано с погодными условиями, и их наблюдение позволяет трактовать… в общем, это логично. Но сейчас же не март! В лесу какого зайца не встретишь — они все должны быть белые!

— Так я же не говорил, что он белый.

— Серый?.. Дим. В январе и в этих широтах серый заяц — верная примета инвазивного вида.

Дима засмеялся. Машина, раскачиваясь, так и катилась задом: следить во дворе пансионата не стоило, а другого места для разворота не нашлось.

— Ты прелесть, — сообщил мне Дима, и я недовольно дёрнула его за ухо шапки. — Это просто примета! Чёрная кошка дорогу перебежит — к неудаче, зайца утром встретишь — к снегу.

— А, такая примета…

— Верная, — он сурово погрозил мне пальцем. — Верная примета.

Я должна была, наверное, думать о Лыткине, планировать дальнейшие шаги или даже составлять на колене отчёт для майора Дорофеевой. Вместо этого я вспомнила, что в нашей Ложе была своя верная примета: если за телефон садится Игорь, первый принятый им вызов совершенно точно будет с приколом. За пару месяцев работы Игорь собрал целый букет абсурднейших вызовов, именно он поймал восемь заведомо ложных сообщений, именно он снимал трубку, когда звонили ржущие дети, и именно ему женщина в истерике рассказывала, что ей ужасно хочется конфету, и в этом совершенно точно виноваты не диета и не лунный цикл, а демоны.

— О, у нас был похожий случай! Мне как-то пациент доказывал, что не пьёт свои таблетки от давления, потому что ему это запрещает Бог!

— Самолично?!

— Да!

— А служители?..

— А служители сказали, что дедушке восемьдесят, и не пойти бы нам наблюдать его амбулаторно!

Я хихикнула, а потом, «виновато» вжав голову в плечи, созналась:

— Есть честно… я бы тоже так сделала.

— Ничего-ничего, мы нашли убийцу Бога, Наташа.

— Убийцу Бо…?

— Да-да. Я сообщил в поликлинику по месту жительства, там в регистратуре нашли адрес дедушкиной дочери, дочь прибежала и стала каждый вечер заходить к нашему пациенту и кормить его таблетками вопреки гласу Божьему. И знаешь что? Скорую к нему больше не вызывали.

— А у нас Игоря в итоге с телефона сняли, — вспомнила я. — Я составила заявление… с просьбой провести расследование на основании корреляции… Магистр очень смеялся и велел убрать Игоря из графика дежурств. И знаешь что? Ни болтливые конфеты, ни невоспитанные дети нам больше не звонили!

Дима разулыбался и потёр шею — наверное, у него уже всё тело затекло от такого положения. Он хорошо улыбался; это, наверное, особый талант, дар свыше — умение так улыбаться. Мне кажется, самый капризный ребёнок не плакал, когда Дима тыкал в него шприцом.

В Диме вообще было очень много жизни. Какой-то очень простой, земной — не той духовной энергии, что воспитывается годами упражнений. Обычный человек, не умеющий превратить одну тень в другую. Хороший человек…

Не знаю, что мной двигало, но я потянулась к нему, потёрлась носом о бородатую щёку — Дима дёрнул бровью, но не оторвал взгляда от дороги. Потом я скромно поцеловала его в уголок губ и, пока мужчина не успел опомниться, стянула шапку за пушистый рыжий помпон.

— Эй!

Я выпуталась из своего платка и напялила шапку на себя. Он оказалась мне велика, завязки «ушей» могли поспорить по капризности с моей косой, а подклад пропах чем-то медицинским — и всё это почему-то мне нравилось.

Дима не глядя погрозил мне пальцем. И опять улыбался. Боже! Бессовестный мальчишка! Я взрослая, прости, Господи, женщина! И это должно быть запрещено — вот так улыбаться.

Такую улыбку видеть — к душевной слабости. Верная примета.

???

Удивительное дело, но Димин заяц был прав: когда я выходила от Юрия Валентиновича, со стремительно темнеющего неба сыпалась мелкая белая крупка, а когда добралась до Крайней улицы — снег уже колко бил в лицо. Вряд ли Юрий Валентинович найдёт теперь много следов, хоть он и обещал выехать немедленно.

Зайцы… что бы зайцы понимали в погоде? Тут и метеорологи не очень понимали, ветра в этой местности какие-то сложные, прогнозы сбываются — один из трёх. А тут — зайцы…

Я поднималась по дороге, ветер бил в лицо, я прикрылась платком — и пропустила поворот на Солёную. Так и шла, пока не сообразила, что уж очень долго шагаю. Огляделась — заборы были знакомы мне смутно; я ушла даже дальше дома Уэмо.