Дивные земли

Глава 5. Фигуры на доске

Я слепо таращилась на телеграмму, подписанную дрожащей рукой Елены Витальевны и порядочным образом отштемпелированную, и не могла разобрать в ней ни слова. Буквы всё пытались сложиться в осмысленные предложения, но получалась совершенно невероятная чушь. Невозможная, противоестественная.

Карточка была жёсткая, шершавая с одной стороны и глянцевая с другой. На лицевой стороне был нарисован зайчик с букетом тюльпанов, а витиеватые буквы складывались в торжественное «С днём рождения!» — выбор почтовых открыток в Дивноводном был невелик.

Дома я выхлебала две полных кружки холодной воды, а потом набрала такой же в умывальник и макнула в неё лицо целиком. К сожалению, это не помогло. Карточка так и жгла мне глаза со стола.

Я покрутилась на крошечной кухне, ругаясь сама с собой и нервно жестикулируя. За окнами масляно качалась темнота, сыпался мелкий-мелкий вялый снег, и даже вездесущие рыбы, притомившись, ушли глубже в пол — только спинной плавник иногда мелькал над линолеумом.

Рыбы сейчас казались мне родными, любимыми, совершенно прекрасными рыбами. А проклятая телеграмма — безбожным исчадием тёмных слоёв, отвратительным самой природе эфира.

Тайная полиция! Назначение из Тайной полиции! Я просто сошла с ума.

На самом деле, я не была в этом так уж уверена. По здравому (ха-ха) размышлению я могла бы привести несколько весомых аргументов в пользу собственной адекватности.

Во-первых, настолько всеобъемлющих глюков всё-таки не бывает. Я способна пересказывать события по порядку, что невозможно во снах, и мои наблюдения всё-таки в какой-то мере последовательны.

Во-вторых, для бреда характерна полная уверенность в собственной правоте, а я как раз-таки в ней сомневаюсь.

В-третьих, помимо рыб, гостей и ритуала были события объективно подозрительные. Это и крайне странная реакция инквизиторов, и отдельные оговорки местных, и шаманизм как таковой, и эта… Доротея Дорофеева.

Хорошо. Хорошо! Предположим, я всё-таки не сумасшедшая. До тех пор, пока не доказано обратное, будет разумно действовать из пресуппозиции, что я психически сохранна.

Здесь моё сознание снова взволновалось, и мне потребовалось время, чтобы его успокоить. Глубокий вдох — медленный выдох. Сконцентрироваться на ощущении эфира в затылке. Прикрыть глаза — расслабить пальцы, кисти, плечи — снова глубокий вдох через нос.

Вокруг меня происходят десятки странных вещей. Я способна принять их, понять их и увидеть за ними тень Плана и внутренний свет. Странные вещи, множество странных вещей. И одна из самых странных среди них — это я.

Потому что, выходит по всему, меня здесь вовсе не должно быть.

По меньшей мере несколько лет во всей Силинской области не могли найти служителя знанием, даже для назначения на сезон. Это необычно само по себе: обучение школьников — одна из обязанностей Ордена, к которым принято относиться серьёзно.

Интересно, есть ли учитель в соседнем Водопойном? Мне почему-то кажется, что да.

Вежск очень далеко от Дивноводного. Это совсем другая традиция, даже не братская Ложа, у нас и черты некоторые рисуют иначе — школьникам, конечно, всё равно, но для служителей важны такие вещи.

А ещё я инквизитор, а не учительница. Я хороший инквизитор, я видела множество гостей и сталкивалась с самыми сильными из них.

Раньше я бездумно предполагала, что наставник или даже магистр Андрей похлопотали о моей судьбе, когда я попросила перевод «куда-нибудь подальше и прямо сейчас». Теперь мне виделось в этом второе дно.

«Мне вас очень рекомендовали», — сказала майор Дорофеева. Она знала, кто я такая, ожидала, что я позвоню, и понимала, что в Дивноводном происходят странные вещи. Вполне вероятно, что меня с самого начала отправили именно сюда — именно потому, что здесь что-то происходит. И именно потому, что меня «рекомендовали». А рекомендовали меня — уж никак не в качестве учительницы.

Тайная полиция. Итак, Тайная полиция.

На уголке телеграммы я аккуратно начертила пару композитных глифов: отталкивающий вред и создающий связь. Потом я сложила открытку вдвое и спрятала её во внутренний карман куртки. Конечно, было бы гораздо лучше, если бы мне прислали документ с печатью, но отштемпелированная телеграмма тоже производит впечатление. С ней я могу припереть к стене и участкового, и приезжего инспектора, и даже неуловимого старосту Дивноводного, который месяцами не появляется в возглавляемом им посёлке. Не ясно, правда, скажут ли они мне хоть что-нибудь полезное. Потому что пока никто из местных не проявлял желания о чём-либо мне рассказывать или самим обратиться в Тайную полицию.

Наверное, они надеялись, что я сама предпочту умолчать о своём поступке. Это был большой соблазн; но не больший, чем переложить всё это безумие с больной головы на здоровую.

В общем, мне не стоит ожидать от этих бесед многого. А с другой стороны…

Что я вообще хочу узнать?

Поручение Дорофеевой было крайне расплывчатым. «Составьте отчёт» — ну уж конечно не о методике сбора кедрового ореха, верно?

Тогда я всё-таки вынула свою верную тетрадь и нарисовала в центре очередного разворота большой вопросительный знак. Он быстро обрастал стрелочками и новыми вопросами: «рыбы?», «маска Уэмо?», «Сай-я-линь?», «инквизиторы?», «местные?» и ещё пара десятков других. Чем дальше я писала, тем больше у меня рябило в глазах: в таком разнообразии сложно понять, за что хвататься.

А потом я как-то вдруг сообразила, что из всех этих вопросов есть ровно один, который можно отнести к срочным.

Потому что, как известно, статистика неумолима: с каждым новым днём шансы найти пропавшего человека живым снижаются, пока не становятся неотличимы от нуля.

???

Инспектор уголовного розыска Юрий Валентинович Селивёрстов, ценитель перьевых ручек и большой знаток правил нумерации домов в населённых пунктах, важно занимал массивный стол в местной администрации.

Здание было в духе гостевого Дивноводного: с высокими арочными окнами, колоннами и мозаикой над входом и в проходной. Изображены здесь были, конечно же, рыбы, разноцветные и фантастичные на вид. Ни одна из них не была в точности похожа на моих рыб, но что бы я понимала в рыбах?

Администрация объединяла в себе секретариат, кассы, «кабинет картографирования» (ныне запертый), приёмную главы посёлка, которого снова не было на месте, а также бухгалтерию, место в которой и выделили приезжему инспектору.