Страница 65 из 94
Беру слойку. Откусываю. Тесто рассыпается, яблоко кислое, корица теплая. Рома молодец. Надо будет сказать. Если он узнает, что его слойка участвовала в разговоре о доверии, зазнается и потребует премию.
— Андрей.
— Да?
— Вчера я сказала, что это просто секс.
Он смотрит спокойно, но в лице что-то меняется. Напряжение тонкое, едва заметное. Я бы пропустила раньше. Сейчас вижу.
— Сказала.
— Сегодня это уже не выглядит просто.
— Для меня и вчера не выглядело.
— Я знаю.
— Что ты хочешь сказать?
Я кладу слойку обратно.
— Что мне страшно.
Он молчит.
— Не из-за тебя. Из-за себя рядом с тобой. Из-за того, что я могу начать опираться быстрее, чем готова. Из-за того, что ты ждал так долго, а я только вылезаю из брака, где меня годами приучали не слышать себя. Из-за того, что если я пойду к тебе, это должно быть моим выбором, а не последствиями войны.
Андрей наклоняется вперед.
— Тогда пусть будет твоим выбором. Каждый раз. Сегодня разговор. Завтра кофе. Через неделю ужин. Через месяц ничего, если ты решишь. Я не буду требовать скорость за годы ожидания.
— А если я скажу, что хочу тебя снова?
Воздух в кабинете меняется сразу.
Он смотрит на меня так, что слойка, документы, пекарня, усталость — всё на секунду уходит на задний план. Тело отвечает раньше головы. Теплом под кожей, тяжестью дыхания, памятью о его руках.
— Тогда я спрошу, это желание или способ не думать, — говорит он.
Я выдыхаю.
— Ненавижу твою разумность.
— Я могу быть неразумным. Но не тогда, когда ты просишь меня беречь твой выбор.
Встаю.
Обхожу стол.
Он тоже встает, но не касается. Ждет. И это ожидание действует на меня сильнее любых прикосновений. Я сама кладу ладонь ему на грудь. Не как вчера, когда злость толкала меня вперед. Сейчас спокойнее. Опаснее.
— Сейчас это желание, — говорю.
Он закрывает глаза на секунду.
— Марина.
— И я знаю, где я. В своей пекарне. Своей. После дня, когда ее пытались забрать. Поэтому нет. Не здесь.
Он открывает глаза.
— Хорошо.
— Но поцеловать меня можно.
Он улыбается.
— Приказ?
— Выбор.
Он целует меня медленно.
Без жадности вчерашней ночи. Без попытки перейти дальше. Его ладони остаются на моей талии, мои пальцы — на его рубашке. Поцелуй глубокий, теплый, сдержанный. Такой, от которого хочется закрыть дверь кабинета на ключ и забыть собственные слова. Но я не забываю. И он тоже.
Когда он отстраняется, я слышу, как в зале щелкает входной замок.
Мы оба замираем.
Пекарня закрыта. Все ушли. Ключи есть у меня, Лены, Ромы и аварийный комплект в сейфе, который уже пустовал.
Андрей сразу отодвигает меня за спину.
На этот раз я не спорю.
Из зала доносится медленный звук шагов.
Потом женский голос:
— Марина Викторовна? Вы здесь?
Я узнаю голос не сразу.
А потом сердце падает вниз.
Это Катя. Дизайнер, которая делала первый логотип.
Та самая, что утром прислала исходники.
Я выхожу из кабинета.
В зале стоит Катя — бледная, в дорожной куртке, с рюкзаком на одном плече. Волосы растрепаны, губы искусаны, в руках флешка.
— Простите, я взяла ключ у Лены, она меня знает. Я приехала из Москвы. Это срочно.
— Катя, что случилось?
Она смотрит на Андрея за моей спиной, потом снова на меня.
— Я нашла у себя старую переписку по логотипу. И там есть письмо, которое я тогда не поняла. От Олега Сергеевича. Двенадцать лет назад он просил меня оформить авторские права на знак не на вас.
У меня холодеют пальцы.
— На кого?
Катя сглатывает.
— На него. И еще… там в копии был Андрей Сергеевич.